Страница 14 из 72
Глава 5 Кофе в тазу или кто поймет женщину
Следующие четверть часа Алехин открыл несколько сайтов, в том числе сайт Гринвича, пощелкал пультом телевизора и сверился с программой, открыл свою почту. Он не в первый раз делал это с моего ноута и пароли/явки в памяти были.
Я ел омлет и думал. А, обдумав ситуацию со всех сторон, попросил:
— У тебя же есть доступ к видеокамерам у твоего дома?
— Конечно, — с преувеличенной радостью откликнулся Алехин, — с телефона и планшета.
— А позвонить кому-нибудь можешь? Из тех, кого в это время уже можно будить?
— Да, собственно, всех можно. Восемь утра. Я телефонов не помню.
— Тоже мне проблема. Переставь симку в мой старый «Гэлакси», должна подойти. Он в ящике стола. Позвони тому, у кого окна выходят на стоянку. Спроси, как там твой «Патриот»..
В глазах Алехина запульсировал огонек понимания. Или — безумия, тут уж как кому нравится. Я сильно подозревал, что если подойду к зеркалу, в своих увижу то же самое. Только пламя будет ровное и сильное, как у газовой горелки. И поэтому — незаметное большинству «адекватных героев».
Ни слова не говоря, приятель выполнил мою инструкцию и зачем-то отвернулся к окну. Видимо, чтобы не пугать меня выражением лица. Нашел, чем! И не такое видели, и то в здравом уме. Ну, почти.. Во всяком случае, на людей не кидаемся. Без повода.
— Олег, у меня к тебе просьба небольшая. Ага. Глянь в окно, у тебя же видно, как там мой трактор? Ага. Да, понимаешь, позвонили тут доброжелатели и сказали, что его угнали. Да не говори! Мало пороли, балбесов. Значит, все в порядке? Спасибо, с меня причитается.
Юрка обернулся. Я взглянул на него и кинул кухонное полотенце, которое тот машинально поймал:
— Глаза завяжи. Выскочат.
— Ты что-нибудь понимаешь?
— Нашлась машина. А, вместе с ней, откуда-то, «нашлись» целые сутки лишнего времени. Плюс двадцать четыре часа к карме, минус два телефона и планшет. Не знаю, как твой, а мой так и не очнулся. Если ты вынешь голову из задницы, то признаешь — для аномалки самое обычное дело. Два, можно сказать, классических признака: ломаются гаджеты и время шутки шутит.
— Обычно время пропадает..
— Ага, во всех голливудских фильмах показывают, — покивал я, — а если брать более серьезные источники, бывает и так, и этак.
— Какие источники? — Юркины глаза вернулись в орбиты, но взгляд оставался ошалелым.
— Да уж не Рен-ТВ.
Диггер — это все же не сантехник. И кругозор шире, и опыт специфический — аномалки встречаются, и под землей как бы не чаще, чем наверху. Словом, уходил Алехин если и не убежденный, что все «в берегах», то на человека, у которого медленно и верно едет крыша, уже не смахивал.
Проводив его (Юрка вызвал такси, и это было хорошо, за руль, определенно, не стоило), я решил, что после такой ночки еще одна чашка крепкого кофе никак не помешает.
Зашумела сначала кофемолка, потом кофеварка. По кухне поплыл волнами дивный аромат настоящей арабики, который бодрил не хуже вкуса.
Чашку я достал не кофейную, а чайную. Ну и что, что широкая. Зато второй раз не бежать. Нацедил в нее божественного напитка, прислонился к подоконнику. Дегтярной черноты омут неожиданно воскресил в памяти другую картину: кирпичные стены, чаша без бортиков и тяжелая глубина резервуара, куда словно потянуло сознание.
Черное зеркало напитка вдруг пошло пикселами и быстро, но несуетливо, из квадратиков начала складываться картина. Женское лицо: тонкое, породистое, немного вытянутое к низу. Пухлые губы, нижняя чуть больше. Небольшая ямочка на подбородке. Большие, раскосые глаза, под летящими дугами бровей, светлые, почти белые. Прямой, довольно крупный, но тонкий нос. Редкого цвета, не русые, не блонд — а пепельные волосы, собранные в сложную прическу: спереди и над висками они были зачесаны высоко вверх, а на макушке уложены в петли и перевиты мелким речным жемчугом. Открытая шея — длинная и белоснежная, словно мраморная — ее обнимал сзади и по бокам кружевной воротник «на косточках».
Красавица смотрела на меня в упор, взгляд был не добрым, трепетным и ранимым, а гордым, зовущим и властным. Не скромная и мудрая женщина, «домашний ангел», совсем другой зверь..
Я вздрогнул, кружка выскользнула из руки, кофе оказался на полу. Чашке не повезло, она разлетелась не на два или три, а на десяток осколков.
Лицо это было мне знакомо едва ли не лучше, чем свое собственное. Никогда в жизни в себя в зеркале я так не вглядывался, на что там любоваться-то? Рожа как рожа: смуглая, острая, жесткая. Темные ехидные глаза, сардоническая усмешка, немного сильнее, чем нужно, выставленный вперед подбородок, чисто выбритый, но словно обмакнутый в тень — волосы-то черные как вороново крыло, без блеска. Обычная, в общем, рожа. Таких на сотню ровно девяносто.
А это лицо было каким угодно, только не обычным. Аристократка, получившая блестящее образование за границей, одна из самых завидных невест с огромным приданым, украшение балов и салонов и.. если не мозг, то сердце «Триконы».
Неудивительно, Ксения Андреевна, что вы видитесь мне даже в собственной чашке с кофе. Еще немного, и сниться начнете. Вот, я с вами уже беседую, хорошо, мысленно, а не вслух.
Интересно, это уже одержимость или, все же, что-то, что еще лечат?
То, что я начал творить минутой позже, объяснялось только глубоким умственным расстройством. Или все той же аномалкой, которая продолжала действовать опосредованно.
Нет, ну глядят же всякие бабки-гадалки в воду и даже что-то там видят.. Сумму, которую можно стрясти с доверчивых дурочек или статью УК, которую обеспечит недоверчивая.
Кружки и миски отпали сразу, маловаты, легковаты, быстро бьются. А вот здоровенный тазик, в котором можно и белье постирать.. ну, носки — точно, был добыт с антресолей, осмотрен, признан годным и водружен на стол. Сколько кофе нужно на тазик? Обязательно ли его варить, или можно обойтись растворимым?
Такой зверь у меня тоже водился.
Очень хотелось увидеть Ксению Андреевну в полный рост. Или, хотя бы, чуть больше, чем лицо. Поясной портрет ее был дивно хорош..
— Тоша, что ты делаешь?!! — священный ужас, который прозвучал в возгласе, разбил мое сосредоточение вдребезги. Оно и к лучшему, конечно. Если серьезный ученый начал почти всерьез гадать на кофейной гуще.. хуже, на кофейной жиже, ему пора к психотерапевту за вкусными колесиками.
Никакого божественного лика в тазу я не узрел, зато, подняв голову, встретился с огромными потрясенными глазами Юленьки. Может, не стоило давать ей ключи?