Страница 76 из 103
24
Я сжимаю в ладонях боль, страх и печаль. Мне тоже известно, каково быть нежеланной
Тишина была миражом.
Издалека бескрайняя пустота казалась заманчивой, даже пленительной. Убежищем для разума, чтобы укрыться в собственных мыслях.
Но стоило приблизиться, как иллюзия распадалась и тишина превращалась в нечто оглушительное. Неистовое и сводящее с ума.
Прошли недели с тех пор, как она в последний раз разговаривала с Винни. Халани больше не назначали на работы в библиотеку, и ей ни разу не удалось даже мельком увидеть подругу, чтобы выразить, как сильно она сожалеет и скучает по ней.
И Тимоти Талбот никак не выходил из головы.
В глубине души Халани отчаянно хотела стереть все воспоминания о дневнике, не возлагать надежд на кого-то из потерянного поколения, ответственного за то, что человечество ушло жить под землю. Ни во что не верить было куда проще.
Но что, если Тимоти Талбот прав? Если он действительно работал над проектом, который способен вернуть человечество на поверхность?
Возможно, Халани выдавала желаемое за действительное, представляя секретный гениальный план по спасению всех людей, но она цеплялась за эту информацию, как за спасательный круг.
Мало того что она не могла навестить Винни в библиотеке, так еще и Такеши после ночи, которую она провела в его постели, решил взять перерыв в их тренировках. Он не предоставил никаких объяснений. Тот добросердечный человек, который рассказал о своем непростом прошлом, исчез. Остался лишь неприступный Капитан, смотрящий на нее с досадой и раздражением.
Халани старалась не думать о нем. Действительно старалась. Но ее мысли снова и снова возвращались к той ночи, когда она лежала рядом с его разгоряченным телом. Тогда, впервые за долгое время, ее мышцы расслабились, а морщины на лбу разгладились. На короткий миг она почувствовала себя в безопасности.
В одно мгновение изменилось все и в то же время ничего.
Такеши пронзил ее бронированное сердце, но так и не залатал рану. Почему жизнь так жестока? Те, кто наносил самые глубокие раны, никогда даже не думали их залечить. Они просто оставляли тебя сломленной, чтобы следующий человек разбирался с этими уродливыми шрамами.
– Ты в порядке? – Серин с беспокойством посмотрела на нее.
– Да. – Халани провела пальцами по волосам. – Просто в голове много разных мыслей.
Она не стала рассказывать остальным о Тимоти Талботе, потому что сама не могла определить, было ли написанное в его дневнике правдой или же фантазией. Пока эту ношу ей предстояло тащить в одиночку. Оставалось лишь ждать и надеяться, что их план связаться с Гермесом сработает.
– Прошу, скажи, что у тебя есть новости, – обратилась Халани к Адану, когда они отошли в дальний угол «ямы», подальше от чужих ушей.
Адан одарил их неуверенной улыбкой.
– С чего начать: с хорошей новости или с плохой?
– Давай с хорошей, – предложила Серин.
– Хорошая новость в том, что я могу сделать так, чтобы рация заработала.
Дерек нахмурился.
– А плохая?
Адан тяжело вздохнул и потер виски.
– Дело в том, что здесь рация бесполезна. Аполлон находится слишком глубоко, чтобы сигнал мог пройти наружу. Связаться с кем-то получится только с поверхности. Из Генезиса.
После этих слов на них обрушилась волна разочарования и безысходности.
– А если мы дождемся следующего ужина в особняке Губернатора? – спросила Серин, хватаясь за любую возможность.
– Это может занять месяцы. К тому времени мы все умрем.
Дерек с горечью покачал головой и уставился в пустоту, словно злился на самого себя за то, что вообще позволил себе надеяться.
– А если есть другой способ? – сказала Халани, и они резко повернулись к ней. – На ужине один из советников упоминал о бале по случаю десятой годовщины Генезиса. Губернатор сказал, что на нем будут прислуживать заключенные Брадерхельма. Это наш шанс! – воскликнула она.
– Погоди, десятая годовщина Генезиса… она уже через пару недель, – возразил Дерек.
– И представь, сколько там будет охраны из-за всех важных гостей, – добавила Серин.
Но в голове Халани уже созрел план.
– Серин может украсть планшет и внести нас в список прислуги. Мы тайком пронесем рацию в Генезис и выберем момент, чтобы улизнуть и послать сигнал. – Халани перевела взгляд на Адана в ожидании поддержки.
– Это возможно… – Он замешкался. – Но мы должны быть уверены, что поблизости нет никого, способного прервать передачу. Ответ из Гермеса может идти несколько минут. Если нас поймают, мы трупы.
– Если мы не рискнем, все в любом случае умрут, – заметила Халани. – У нас нет другого выбора. Ребята, вы в деле? – Она с хрупкой надеждой в глазах смотрела на троих друзей.
Серин поджала губы.
– И упустить шанс снова навалять этим ублюдкам? Ни за что. Я в деле.
Адан устремил взгляд к потолку.
– Ну разумеется, опять она готова броситься в бой, не думая о последствиях. Но другого выхода у нас действительно нет. Рассчитывайте на меня.
Халани кивнула.
– Дерек?
Дерек поднял голову, в его глазах была тяжесть тысячи солнц.
– Всю свою жизнь я хотел помогать жителям Аполлона. И каждый день в Брадерхельме думал о тех, кого подвел, не сумев спасти посевы или не распространив правду. Тогда я сдался. Но больше я не собираюсь упускать шанс все исправить.
Халани протянула руку и мягко сжала его пальцы.
– Спасибо.
– Хорошо, – сказал Адан. – Вы все знаете план. Помните, нет права на ошибку, потому что у нас будет только одна попытка.
Одна попытка. Всего один шанс спасти Аполлон.
Подземный город приносил ей лишь отчаяние, но Халани пришлось стать заключенной, чтобы понять: она не готова бросить в беде тех, кто заточил ее за решеткой. На свете существовало нечто большее, за что стоило бороться.
Черт. Она начала говорить точь-в-точь как Тимоти Талбот.
– Пошли-ка отсюда, – прошептала Серин, кивнув на стражника, который бросал в их сторону подозрительные взгляды.
Они быстро направились к бойцовскому рингу, чтобы смешаться с другими заключенными, шумной толпой, которая даже не подозревала о грядущей гибели. Или, возможно, они всегда знали, но игнорировать неизбежное было легче.
Вот только Халани надоело прятаться в тени. Надоело мириться с тем, что вышло из-под контроля.
Кто-то там, наверху, достиг того, что большинство считало невозможным. Подземный город Аполлон был живым тому доказательством.