Страница 53 из 103
Халани почти ожидала, что сейчас кто-нибудь выломает дверь в зал. Клевета на Губернатора каралась смертной казнью. Настолько деспотичной и тоталитарной была власть Аполлона.
– Не понимаю. Ты же Капитан Брадерхельма. Разве ты не должен быть на стороне Губернатора? – спросила Халани.
– Я на стороне Аполлона. И преданно служу этому городу и его жителям. Не мне судить о решениях Губернатора или Совета. Но нам обоим известно, что любое действие против Губернатора – будь то настоящее или лишь заподозренное – станет для тебя смертным приговором. Не натвори там глупостей.
Тяжесть слов ошеломила ее. Чувства обострились до такой степени, что она почти ощущала, как молекулы воздуха касаются ее кожи.
Такеши прищурил глаза, словно знал о ее мотивах и неприязни к Губернатору. Он видел слишком много.
– Не понимаю, о чем ты, – сказала Халани, резко отвернувшись.
Такеши в мгновение ока пересек ринг и встал напротив. Схватил ее за руки и развернул лицом к себе. Затем наклонился, и Халани не осталось ничего другого, как встретиться с его яростным взглядом.
– Не лги мне. Я знаю, что случилось с твоими родителями. Знаю, что с тобой сделали в ночь их смерти, – прошипел он.
Его слова эхом отразились от каменных стен. По комнате словно пронесся ледяной ветер, и у нее перехватило дыхание.
Она почувствовала себя букашкой, перевернутой на спину в ожидании, когда ее раздавят.
Уязвимой. Беззащитной.
Откуда он это узнал?
– Неужели это правда необходимо, сэр? – спросил гробовщик у стражника, когда тот затащил восьмилетнюю Халани в жуткую комнату.
На потолке висели яркие белые лампы. Воздух обжигал холодом. И дело было не столько в температуре. Казалось, здесь не осталось ничего живого.
Внимание Халани было приковано к телам, лежащим на серебристом столе. Они были завернуты в серые пластиковые мешки, но лица оставались открыты.
– Советую вам не вмешиваться, доктор, если не хотите к ним присоединиться, – ответил грузный стражник, грубо сжимая воротник Халани.
Гробовщик посмотрел на нее с виноватым видом, но потом отступил, позволяя стражнику подтащить ее ближе к телам.
Халани затрясло. По лицу потекли слезы. Затуманенный взгляд остановился на их лицах. Ее губы дрожали, а судорожные всхлипывания становились все громче, сотрясая грудь. Она схватилась за голову, готовая разрыдаться в голос.
– Открой глаза, – приказал стражник.
Но Халани лишь покачала головой и заплакала еще сильнее. Из носа текли сопли.
– Посмотри на них.
– Я-я не-не могу-у! – всхлипывала она.
Стражник обхватил жесткими пальцами ее лицо и приподнял подбородок.
– Смотри, я сказал! – потребовал он.
Халани наконец открыла глаза, и ее колени подкосились. Мозг отказывался осознавать увиденное. Там лежали ее мама и папа.
В их лицах не осталось ни тепла, ни жизни. Они были настолько бледными, что кожа казалась почти прозрачной. Глаза отца были закрыты, а у матери – чуть приоткрыты; она словно смотрела в никуда невидящим взглядом, разомкнув губы.
Нет. Нет. Нет.
Халани оцепенела, а родители все не вставали со стола, чтобы обнять ее и сказать, что это просто дурной сон. Они лежали неподвижно и безмолвно. Мертвые.
Ее рыдания заполнили комнату, и Халани услышала, как гробовщик ушел, словно не в силах вынести это душераздирающее зрелище.
– Внимательно посмотри на них. – Стражник обхватил пальцами ее шею. – Твои родители были предателями. И именно так карают за предательство Аполлона. Они получили по заслугам. Если пойдешь по их стопам, с тобой случится то же самое. Ты понимаешь меня? – выкрикнул стражник, встряхнув ее.
Халани задрожала всем телом и помотала головой. У нее началась истерика, и она попыталась вырваться, чтобы обнять родителей и лечь рядом с их телами.
Тоже умереть вместе с ними.
Но стражник грубо поднял ее и потащил прочь.
– Не-е-е-ет! – закричала Халани, брыкаясь в воздухе и пытаясь дотянуться до бездыханных родителей.
Мужчина не обращал внимания на ее крики и уносил все дальше и дальше.
– Мамочка! – выла она.
Халани быстро отогнала от себя воспоминания, с трудом сдерживая слезы. Она потрясла головой.
– Не надо… просто не надо. Для меня это больше не проблема, Такеши. – Ложь легко слетела с ее языка.
Она попыталась отстраниться, но он не позволил.
– Хватит, Кейнс! – рявкнул он. – Хватит врать!
Халани подняла взгляд к небесам, молясь, чтобы один из нарисованных ангелов спустился и забрал ее. Все это было настолько абсурдным, что она рассмеялась и взмахнула руками.
– Какая теперь разница? Ты сам сказал: в Брадерхельме нет места слабости. – Она пронзила его яростным взглядом. – С какой стати я должна тебе открываться? Ты ненавидишь меня. Или это твой способ усыпить мою бдительность, только чтобы потом швырнуть на землю? Хочешь показать, что я так же слаба, как ты думаешь? – Последние слова Халани прокричала, и ее слова эхом прокатились по залу.
Чем больше защитных барьеров разрушалось в присутствии Такеши, тем сильнее она цеплялась за любую возможность защититься от него самого. Он был слишком умен и видел ее насквозь.
Рядом с ним она чувствовала себя сломленной, обнаженной перед всем миром.
Пульс Халани участился, когда он придвинулся к ней еще ближе. Их лица разделяли считанные сантиметры.
– Я многого хочу, Кейнс. Но точно не того, чтобы ты считала себя слабой. Я так сильно давлю на тебя потому, что знаю: ты это выдержишь.
– И чего же ты хочешь? – осмелилась спросить она.
Такеши замешкался, неуверенно глядя на нее сверху вниз. Халани затаила дыхание в ожидании, что он снова ранит ее до глубины души. Ей до боли хотелось узнать, что он скажет, и в то же время она боялась услышать ответ. Халани слишком много рассказывала, открывая душу новым страданиям.
Но время не повернуть вспять. У нее есть только настоящее.
Халани без раздумий наклонилась, поддавшись магнетизму Такеши. Он замер, глубоко вздохнул и встретился с ее уязвимым взглядом. Она не знала, что он разглядел в ее лице, но в следующую секунду Такеши отстранился.
Мгновение растворилось. Словно его и не было.
– Я хочу, чтобы мы продолжили тренировки. Сейчас ты слишком слаба, чтобы хоть кого-то победить. – В его голосе звучали стальные нотки. Такеши отошел к дальнему краю ринга.
Халани так и стояла в недоумении. Она не понимала, что сейчас произошло. Не знала, почему ее охватило чувство разочарования.