Страница 45 из 103
– Мертвые не хотят, чтобы ты умирала вместе с ними, – сказала Винни. – Любовь больше, чем пространство и время. У нее нет ни границ, ни ограничений. Дорогая моя девочка, любовь сильнее смерти, потому что любимый человек не умирает, пока в тебе жива любовь к нему. Сара продолжает жить. Во мне. И твои родители тоже живут в тебе.
Халани опустила голову, уставившись на дрожащие руки. Она пыталась сдержать эмоции, но бремя было слишком тяжелым. Неудачи, страдания и сожаления давили на ее хрупкое тело, словно громадная каменная глыба. Это было невыносимо.
С ее губ сорвался всхлип. Затем другой. И еще один, пока звуки ее рыданий не наполнили помещение, и Халани едва не рухнула на пол.
Но тут сильные руки обняли ее, не давая упасть.
– Ничего, ничего, девочка моя, – без устали шептала Винни, нежно поглаживая ее по волосам.
Халани уткнулась в плечо Винни, безудержно рыдая и изо всех сил цепляясь за нее, словно за свою последнюю надежду.
Если бы только она могла воззвать к небесам и в последний раз обратиться к родителям, она бы сказала им, как сожалеет. Халани сожалела о том, что в тот день не уговорила их остаться дома. Что никогда не показывала, как сильно их любит. Что ненавидела их, когда осталась одна. Что сдавалась год за годом. Она сожалела о том, что хотела умереть.
Халани так долго была одна. Ее юность украли, каждая крупица боли и страданий становилась высокой горой, а разделить эту ношу было не с кем. Рядом не было никого, кто услышал бы ее плач или сказал, что она ни в чем не виновата.
До Брадерхельма Халани напоминала живого робота. Заведенного маршировать без направления, цели или убеждений.
Когда ее приговорили к тюремному заключению, она подумала, что жизнь кончена. Но что-то внутри не позволило ей сдаться. Прежде она не осознавала, что боль и горе были сильнее, что агония осталась, но страдание перестало иметь значение.
Она изменилась.
Преображение началось в тот самый момент, когда она открыла книгу Дугласа. Поэзия познакомила ее с миром, наполненным искусством и восторгом, открыла секреты того, как принимать свой конец и противостоять всем невзгодам. Поэзия показала ей, за что стоит сражаться и ради чего стоит жить.
Ее сердце, разбитое, но в то же время такое цельное, постоянно грозилось рассыпаться на части. Каждая клеточка ее тела жаждала ощутить прикосновения родителей, услышать их голоса. Казалось, Халани в любой момент могла взорваться от нахлынувших чувств. Она не верила, что хоть что-то способно передать всю глубину этих эмоций.
Разве слова способны объять Вселенную? Ведь она бесконечна.
Есть единственная сила, которая может разорвать на части и в одночасье возродить вновь. Чистое чувство, которое в одно мгновение заставит тебя в ярости проклинать весь мир, а в следующее – с удивлением и благоговением взирать на его высочайшие вершины.
Любить – значит продолжать жить.
Именно поэтому она попросила Такеши научить ее драться.
Халани больше не хотела продолжать бесцельное существование – теперь в ней зародилось нечто по-настоящему мощное. В груди, подобно сокрушительной волне, поднимались чувства, и Халани крепче прижалась к Винни.
А Винни не отпускала ее.
Той же ночью, когда Халани вернулась в камеру, слова лились из каждой клеточки тела так, словно впитались в кожу. Ей хотелось выкрикнуть их в пространство и растворяться вместе с ними вечно.
Чудовище – это я
Сколько ран испещряет все тело, не счесть —
И заживших, и новых, кровавых, что есть.
Проступающих линий, отметок о прошлых боях.
Словно капельки воска бегут по свече при движении,
Позвоночник пронизывает от напряжения.
Ты же знал, что чудовище здесь – это я?
Плач терзает все тело, как землетрясение,
Убивая надежды, вызывая сомнения.
Страха знаю оттенки
И помню отчетливо каждый свой недостаток,
А список достоинств так краток.
Ты же знал, что чудовище здесь – это я?
Никогда ты не будешь достаточно
Хороша
И любима,
Сильна.
Искажаются смыслы, и гнусная ложь
Так легко превращается в правду, которую ждешь.
Можно словом убить,
Бить прицельно
Заранее.
Ты же знал, что чудовище здесь – это я?
С пьедестала упав,
Приняла поражение, дух потеряв
В ожидании удара.
Но послышался крик вдалеке,
Звуки боя – и мне захотелось вновь жить.
Смерть пришла, мы столкнулись в бою,
И она отступила, признавая победу мою.
Ты же знал, что чудовище здесь – это я?
Миновали все худшие дни, осушила до дна
Те холодные ночи, когда оставалась одна.
Стану светом для тех, кто потерян,
Обрету мощный голос – оплот всем, кто верен.
Чтобы высказать правду по праву.
А кровавые раны
Станут новым свидетельством попранной смерти.
Сжав в руке верный меч, я пройду посреди круговерти.
И запомни: чудовищем здесь всегда была я.
Только я.