Страница 40 из 103
13
Когда встретишь смерть, передай этой холодной стерве мои соболезнования
Бип… Бип… Бип.
Навязчивый звук, как отдаленный шепот, постепенно становился громче. Халани чувствовала себя так, будто ей просверлили череп. Грудь сдавило с такой силой, будто кто-то прижимал ее к кровати.
Да, так и было – она лежала на кровати.
Сознание начало проясняться. Халани попыталась поднять руку, но что-то ей помешало. Тогда она открыла глаза, и яркий белый свет над головой ослепил ее.
Если это небеса, надеюсь, у Бога найдутся обезболивающие.
Морщась от боли, Халани попробовала сесть, но усталость быстро заставила лечь обратно. По ее рукам тянулись тонкие провода, а в вену был введен катетер, закрепленный белым пластырем. Халани невольно простонала и услышала рядом чей-то успокаивающий шепот:
– Все хорошо.
Голос показался ей до ужаса знакомым, но в своем нынешнем состоянии Халани не могла вспомнить, кому он принадлежал. Она собственное имя-то едва помнила. Раздались шаги, медленно затихающие вдали, и Халани поняла, что осталась одна.
С каждой секундой к ней возвращались воспоминания. Как Брок убил стражника, с громким хрустом свернув тому шею; как Дана разорвала фотографию ее родителей на мелкие кусочки; как она сама получила жесткий удар ногой по голове.
Хлопнула дверь, и снова послышались шаги, отчего Халани напряглась. Из-за угла показались двое мужчин.
Глаза Халани расширились, когда в одном из них она узнала Такеши Стила. Его лоб испещряли глубокие морщины, а под глазами залегли темные круги.
Второй мужчина был гораздо старше, с седыми волосами и добрым взглядом. На нем был белый халат, и, в отличие от большинства обитателей Брадерхельма, он смотрел на нее с теплой улыбкой.
– Привет, Халани. Я доктор Фрэнсис. Как ты себя чувствуешь?
– Где я? – прохрипела она. Ее брови сошлись на переносице.
В ряд стояло несколько таких же коек, как та, на которой сейчас лежала Халани. Но похоже, она являлась здесь единственной пациенткой. Кровати были ярко-белыми, а вдоль палаты виднелись стальные панели и хирургические инструменты.
– Ты в медицинском блоке. Обычно я лечу только стражников, но иногда проверяю заключенных на наличие инфекционных заболеваний. Тебя доставили ко мне сегодня утром из-за травм. И тебе крупно повезло, – пояснил доктор Фрэнсис.
Халани в недоумении сморщила лоб и снова попыталась сесть, но обжигающая боль пронзила тело, словно нож. Она со стоном откинулась на подушку.
– Хочешь, я немного подниму изголовье, чтобы тебе было лучше видно? – спросил доктор Фрэнсис.
– Да, пожалуйста.
Он нажал на кнопку, и кровать с тихим гулом приподнялась так, что Халани оказалась в полусидячем положении. Она попыталась повернуть шею, чтобы осмотреться, и заметно вздрогнула.
– Старайся поменьше двигаться. Ты сильно пострадала. – Доктор Фрэнсис изучал монитор, отображавший ее жизненные показатели, и что-то печатал на планшете. – У тебя несколько рваных ран на лице и сотрясение мозга, но кровоизлияния нет. В ближайшие дни может появиться тошнота, головокружение и сильные мигрени. Но если ты как следует отдохнешь и дашь своим ранам и синякам зажить, все будет в порядке.
Халани не сразу осмыслила его слова.
– Как долго я была в отключке?
– Сутки, – ответил Такеши вместо доктора.
Халани дернулась, и даже это незначительное движение вызвало адскую мигрень. Голова запульсировала так, словно по черепу били кувалдой.
– Вы можете дать ей еще обезболивающее? – спросил Такеши у доктора.
– Она уже получила максимальную дозу, разрешенную для заключенного Брадерхельма. – Заметив вспышку гнева в глазах Такеши, доктор Фрэнсис замешкался и нервно сглотнул. – Ладно, держите. – Он протянул баночку с белыми таблетками. – Там еще около десяти штук. Пусть принимает по одной или по две, но только после еды. Никому не говорите, что я дал вам, – добавил доктор Фрэнсис.
Такеши серьезно кивнул.
– Понял, доктор. Спасибо за помощь с Х… заключенной.
Неужели он хотел назвать ее имя?
Халани бросила многозначительный взгляд на Такеши, но тот не обратил на нее внимания.
Теперь он решил игнорировать ее.
– Разумеется, Капитан. – Доктор Фрэнсис повернулся к Халани. – К сожалению, я могу оставить вас в этом блоке лишь на пару часов, иначе возникнут вопросы, почему заключенная находится здесь так долго. – Он вздохнул, виновато глядя на нее. – И я уже объяснил Капитану Стилу, что тебе необходим покой. Никаких смен и строгий постельный режим. Капитан Стил или кто-то из заключенных будет приносить тебе еду. Через два дня приходи ко мне на осмотр, и, если все будет в порядке, я дам разрешение вернуться к обычным обязанностям, – закончил доктор Фрэнсис.
Халани не особо радовала перспектива торчать весь день в камере, но могло быть и хуже. Она могла быть мертва.
– Спасибо вам, доктор. – Она попыталась улыбнуться, но тут же поморщилась от боли в щеке.
Доктор Фрэнсис мягко кивнул и вышел из палаты, оставив ее и Такеши. Наедине.
После недель молчания воздух между ними сгустился, и помещение наполнилось статичным напряжением, которое пронизывало кожу. На лице Такеши застыла непроницаемая маска, скрывавшая его чувства и мысли. Халани вжалась в кровать, желая раствориться в тонком матрасе.
– Будь честен, – выдохнула она. – Насколько плохо я выгляжу?
– Хочешь знать правду?
– Нет, хочу, чтобы ты солгал. Да, правду.
Такеши, вытянув длинные ноги, сидел в черном кресле напротив кровати.
– Ты выглядела и получше. Намного лучше. На самом деле ты выглядишь дерьмово, – ответил он.
Умение щадить чужие чувства явно не входило в список его достоинств, но в тот момент его честность показалась Халани забавной. С ее губ даже сорвался болезненный смешок. Впервые за все время она не испытывала раздражения из-за его присутствия.
Такеши даже не дрогнул, и ее смех затих.
– Что случилось после того, как меня вырубили? – спросила Халани.
– Я велел двум заключенным, с которыми ты часто общаешься, отнести тебя в камеру. Сегодня ты не явилась на утреннюю смену. Я заглянул к тебе и обнаружил, что тебя несколько раз вырвало, и ты то и дело теряла сознание. – От стального отблеска в глазах Такеши ее пульс участился. – Я принял решение доставить тебя сюда.
У Халани отвисла челюсть. Она не помнила, как он нес ее на руках. Он был последним человеком, от которого она ожидала помощи…
– Почему? – прошептала она.