Страница 38 из 103
Брок отклонился и обошел противника по кругу, меняя угол атаки. Теперь, когда он стоял спиной, Халани могла видеть только яростный огонь, бушующий в глазах стражника.
Он закричал и бросился на Брока, но тот резко упал на землю и перекатился влево. Теряя терпение, стражник с рычанием вновь ринулся в атаку. Но Смертник развернулся и подпрыгнул, крутанувшись в воздухе и ударив противника ногой прямо в шею. Стражник отшатнулся и тряхнул головой, чтобы прийти в себя, но его ноги начали подкашиваться.
Рев толпы достиг апогея, когда стражник снова попытался атаковать, но потерял равновесие после сокрушительного удара. Брок с легкостью заблокировал его кулак и врезал противнику прямо в челюсть.
Стражник опустил руки и отступил назад. Брок воспользовался моментом, чтобы нанести решающий удар. Он зашел стражнику за спину и ударил того по ноге, заставляя упасть на колени. На лице Смертника не отражалось ни единой эмоции, даже когда он наклонился и, обхватив руками голову соперника, свернул ему шею. Глаза стражника потухли, и он повалился на землю.
Мертвый.
Смертник тяжело выдохнул, не отрывая от тела взгляда, полного злобы. Толпа, казалось, затаила дыхание вместе с ним.
Не говоря ни слова, Брок выбрался из бойцовской ямы. И в этот же момент по пещере, словно ракетный залп, прокатился взрыв ликующих криков.
Халани стояла неподвижно, глядя на бездыханное тело стражника. У нее на глазах никого раньше не убивали. Она слышала, как хрустнула кость, чувствовала боль словно свою собственную. Зрелище было одновременно ужасающим и завораживающим, и толпа наслаждалась этим. Даже Серин рядом с ней аплодировала Броку в шоке и благоговении.
Такеши кивнул двум стражникам, стоявшим рядом с ним, и те спустились к мертвецу. Когда они вытащили безжизненное тело из ямы, Халани увидела, как неестественно повернута его шея, и содрогнулась. Она ощущала на себе взгляд Такеши, но не могла оторваться от жестокого зрелища.
– Есть еще желающие? – выкрикнул кто-то.
Заключенные захлопали, и толпа загудела от возбуждения и прилива адреналина. Халани сомневалась, что после смертельной схватки кто-то еще захочет выйти на ринг. У нее самой не хватило бы духу вынести еще одно кровавое представление.
Халани наконец отвела взгляд и обратилась к Серин:
– Пойдем отсюда.
Лицо Серин все еще сияло от возбуждения.
– Черт, ничто уже не сравнится с этим. Ладно, пойдем.
Халани уже начала разворачиваться, как вдруг по пещере пронесся крик. Слова ударили по ней, словно бетонный блок, пригвоздив к земле:
– Я вызываю на бой заключенную триста семнадцать!
Халани напряглась всем телом и медленно повернулась. Дана стояла посреди кратера, скрестив на груди мускулистые руки, а с ее лица не сходила самодовольная улыбка. Тяжелые взгляды всех присутствующих впивались в Халани, а тишина казалась осязаемой.
Она сглотнула, пытаясь смочить внезапно пересохшее горло.
– К чему это, Дана? – спросила Халани.
Дана пожала плечами.
– Вот что происходит, когда отказываешься отвечать на мои вопросы. В Брадерхельме за такое платят кровью.
Несколько заключенных засвистели и одобрительно закричали, подначивая девушек сойтись в поединке. После жестокой бойни, которую только что устроил Брок, Халани меньше всего хотела оказаться в яме, прямо напротив Даны. Она никогда в жизни не дралась, а Дана к тому же была на целую голову выше.
И даже она сама не поставила бы на свою победу.
Халани взглянула на Такеши, на его непроницаемое каменное лицо. Он почти незаметно покачал головой, словно приказывая ей не ввязываться в это.
– Я не принимаю твой вызов, – заявила она.
Часть толпы освистала ее, осыпав отборным матом, но Халани проигнорировала это.
Губы Даны искривились в жестокой усмешке, а потом она достала из кармана маленькую фотографию. Халани почувствовала себя так, словно ей в сердце вонзили кинжал. Это была фотография ее родителей. Единственное, что у нее осталось. Каждая мышца в теле напряглась до предела.
Как она ее достала?
Дана перевернула фотографию и продемонстрировала записи Халани на обороте. Она усмехнулась:
– Похоже, кто-то плачет по ночам. И пишет в дневничок, словно ребенок. Жалкое зрелище – даже для тебя. Хорошо, что твои родители сдохли и не видят, во что превратилась их никчемная дочь.
Дана подняла фотографию перед собой и разорвала самую дорогую для Халани вещь на множество кусочков.
Глухой раскат смеха заполнил ее сознание, когда обрывки с изображением родителей рассыпались по земле.
Халани не могла пошевелиться.
Едва могла дышать.
В ушах у нее стучало, вся кровь прилила к голове, а тело оцепенело. Поле ее зрения сузилось, и перед глазами замелькали черные пятна. При виде разорванных обрывков, похожих на кусочки пазла, которые уже никогда не собрать вместе, Халани захотелось заорать. Эмоции постепенно перерастали во что-то более глубокое и сумбурное. Более смертоносное.
Она сжала кулаки так сильно, что кожа на костяшках пальцев, казалось, вот-вот разорвется. Халани смутно ощущала, как Серин дергала ее за руку, но не обращала внимания. Она видела только Дану. И сейчас желала лишь одного – ее смерти.
Не проронив ни слова, Халани спустилась в бойцовскую яму.
Ее взгляд упал на разорванную фотографию – последнее, что было ей дорого в этом мире. Ярость словно превратилась в отдельную сущность, стоявшую рядом с ней. Не осталось ни мыслей, ни рассудка, ни желания строить стратегию. Только инстинктивная потребность причинить боль.
Халани прошла в центр и подняла кулаки. Хохот толпы перерос в оглушительный рев, но она его не слышала. Думала лишь о том, как нанести как можно больше вреда.
Дана медленно обошла ее по кругу. Халани двинулась в противоположном направлении, не сводя глаз со своей цели, желая, чтобы ее кровь залила землю рядом с осколками ее сердца.
– Давай, Дана!
– Вперед, Халани!
Халани приблизилась – не так грациозно, как Брок, – и попыталась первой ударить Дану по лицу. Она не знала, как правильно бить, поэтому просто сжала кулак и с яростным криком нанесла неловкий хук снизу. Она вложила в удар всю свою силу, но ее крепко сжатый кулак рассек лишь воздух.
Дана скользнула вправо и ответила жестким правым хуком, который пришелся прямо по уху Халани. Та мгновенно потеряла ориентацию и, пошатнувшись, отступила назад. Халани не почувствовала боли – ее притуплял адреналин, бегущий по венам.