Страница 30 из 103
10
Мои истины не говорят – они кровью истекают
Пункт 65: насколько сильно что-то ранит.
У Халани уже был длинный список вещей, которые она не могла контролировать: что ест, что носит, во сколько просыпается и где спит. Или волосы, растущие в странных местах, например на подбородке. Это самое отстойное.
Но постепенно пункты в списке становились все мрачнее и мрачнее. Она не могла контролировать свое собственное рождение. Или осознание того, что, просыпаясь утром, она оказывалась на сутки ближе к смерти. Неизбежные истины, которые с каждым днем делались тяжелее.
Всю прошлую ночь в сознании Халани прокручивалась, словно на повторе, одна и та же леденящая душу сцена: стражник Баррон грубо хватает ее сзади и перерезает горло. Нож мелькает в воздухе. Кровь брызжет на каменные стены. Снова и снова.
Такеши тоже присутствовал в этом кошмарном сне. Он молча стоял на заднем плане, пока ее жизнь обрывалась в кровавой бойне. Халани смотрела на него, умоляя о помощи, но он даже не шевелился, нацепив на лицо маску мрачного смирения.
Она не ошибалась. Довериться Такеши – все равно что подписать себе смертный приговор. Он не просто так стал Капитаном. И теперь Халани как никогда прежде нужно сохранять ясность ума, иначе ее самые страшные кошмары станут явью.
Кошмары.
Пусть это будет пункт под номером шестьдесят шесть.
– Заключенная триста семнадцать, сегодня ты назначена в библиотеку, – сказал Джордж.
От удивления у Халани даже расширились глаза. Прошла целая неделя с тех пор, как ее в последний раз отправляли в библиотеку. И она боялась, что из-за случившегося Винни больше не захочет с ней работать.
– И еще кое-что. – Джордж уткнулся в электронный планшет. – Через неделю уборка в Аполлоне. Вот список заключенных, которым приказано присоединиться к работе.
Прозвучали номера Халани и Серин.
– Хоть в этот раз стащим приличной еды, – пробормотала Серин себе под нос и повернулась к Халани. – Это отчасти компенсирует то, что меня снова определили разгребать мусор.
– Мы покинем Брадерхельм? – В голосе Халани зазвучала надежда.
– Всего на полдня, чтобы прибрать город. И под присмотром вооруженных стражников, разумеется. Так они пытаются заставить людей поверить, что Совет занимается перевоспитанием, а не пытками. И напомнить всем, куда попадут те, кто переступит черту дозволенного. Ну что, готова? – спросила Серин.
Халани сосредоточилась на том, что она покинет Брадерхельм. Несколько недель в тюрьме были равносильны целой жизни. Конечно, прогулка по улицам Аполлона не заменит ей свободы, но она готова на все, чтобы покинуть эти бездушные стены, пусть и всего на пару часов.
– Развлекайся с пыльными книжками, пока я убираю дерьмо. – Серин шутливо отдала честь, когда они остановились у винтовой лестницы. Она сдерживала свое обещание и каждый день провожала Халани на дневную смену.
– Ну кто-то же должен, – пошутила Халани.
Серин показала ей средний палец и ушла.
Халани постучалась в дверь библиотеки, нетерпеливо перебирая пальцами грубую ткань тюремной робы. Когда ответа не последовало, она ударила сильнее. Шли минуты, а Винни так и не появлялась. Халани быстро огляделась по сторонам и потянула ручку на себя.
К ее удивлению, дверь открылась.
Халани сразу услышала странную мелодию, которая была ей совершенно незнакома. Нахмурившись, она прошла между книжными стеллажами и обнаружила Винни за письменным столом, одетую в привычное пурпурное платье.
Наклонившись, Винни сосредоточенно нажимала на кнопки причудливого устройства размером с небольшой телевизор. Оно было старым и ржавым, в зеленом металлическом корпусе, а из него торчал одинокий лист бумаги. Рядом стояла большая коричневая коробка, на которой кружился непрозрачный черный диск. К нему был присоединен золотистый динамик, и Халани догадалась, что музыка доносится именно из этого аппарата.
Однако звучали не записанные на пленку клятвы, которые каждый житель Аполлона должен был заучить еще в детстве, и не унылая, монотонная музыка, играющая на обязательных городских мероприятиях, где приходилось выслушивать скучные речи членов Совета. Это пела женщина, в чьем голосе звучала настоящая страсть. Звук отражался от стен, наполняя библиотеку захватывающей, живой энергией. Мелодия начиналась неспешно и перерастала в мощную вспышку необузданных эмоций и страсти.
Халани замерла на месте, как будто голос незнакомки околдовал ее, незаметно погрузив в транс. Она никогда не слышала ничего столь прекрасного, душераздирающего и совершенно пленительного.
Ее взгляд переместился на спину Винни, которая тихо подпевала себе под нос и продолжала нажимать кнопки на зеленом устройстве.
Когда песня закончилась, Халани тяжело вздохнула. Она не хотела, чтобы музыка прерывалась, – пусть лучше звучит вечно, снова и снова растекаясь по воздуху.
– Что это было? – спросила Халани тоскливым тоном.
Винни с удивлением обернулась и улыбнулась.
– О, Халани! Рада, что ты здесь! Прости, прости! Винни знает, что громко. – Она наклонилась и покрутила регулятор на музыкальном устройстве. – Что ты сказала, дорогая?
– Что это? Я никогда в жизни не слышала ничего подобного. – Слова вырвались у Халани с ощутимым возбуждением. Она прожила в Аполлоне достаточно долго, чтобы понять: эта вещица – запрещенный артефакт.
Винни рассмеялась и повернулась на стуле к Халани.
– Тебе понравилось, да?
Уголки губ Халани поползли вверх.
– Винни, это потрясающе! Честно говоря, у меня нет слов. Но откуда…
– Винни получила это устройство от Чарльза. Он работает в Архивах и держит секретную лавку артефактов из старого мира. – В глазах Винни появился мечтательный блеск, но она покачала головой, словно пытаясь отогнать поток мыслей. – После того как Винни приговорили к тюремному заключению, она смогла провезти его тайком. И эту прелесть тоже. – Она с обожанием погладила серебристую машинку.
Халани подошла к загадочной коробочке.
– Этим пользовались до Великого Коллапса?