Страница 16 из 103
6
Я – катастрофы воплощение.
Так же мучительна, безгранична и чудовищна
Масштабы Брадерхельма, с его обширной сетью туннелей, по-прежнему поражали Халани. Аполлон был выдающимся инженерным достижением, который сочетал в себе природные пещеры и просторные рукотворные подземные залы, способные вместить сотни тысяч людей. Слово «впечатляющий» никак не отражало величие города. Но когда Халани спустилась в «яму» вместе с Серин, у нее отвисла челюсть.
Она не ожидала, что пещера окажется настолько огромной.
Ее взгляд устремился к высокому потолку. Белые огни вдоль каменных стен мягко озаряли пространство, что резко контрастировало с грубым фасадом Брадерхельма.
В воздухе все еще витала гнетущая атмосфера, однако заключенные разговаривали между собой, расхаживали туда-сюда и, казалось, чувствовали себя расслабленно в этом огромном пространстве.
Большая толпа окружала круглый кратер – яму глубиной около метра, похожую на мелкий бассейн, только без воды. Несколько заключенных радостно кричали, глядя вниз, а их глаза горели от возбуждения и всплеска адреналина.
Поддавшись любопытству, Халани подошла ближе и отчетливо услышала звуки ударов и стоны. Наконец между людьми появился просвет, и она заглянула в кратер.
Внизу дрались две заключенные, а повсюду виднелась кровь. У одной из бледных девушек рукава были закатаны до плеч, а темные волосы заплетены в боковую косу. Вторая же носила короткую рыжую стрижку, а смертоносный блеск в ее глазах усиливался с каждым ударом.
Халани вздрогнула, когда темноволосая заключенная увернулась и врезала кулаком в челюсть противницы, сбив ту с ног. По лицу девушки потекла кровь почти такого же цвета, как ее остриженные пряди. Халани уже подумала, что бой окончен, как вдруг темноволосая наклонилась, чтобы нанести нокаутирующий удар. Но вместо этого рухнула на землю – рыжая заключенная резким движением подсекла ей ногу. Потом воспользовалась преимуществом и забралась сверху, принявшись избивать соперницу по лицу. Три удара. Четыре. Пять. Когда темноволосая девушка совсем перестала двигаться, рыжая встала, подняв руки в знак победы.
Заключенные свистели и аплодировали, обмениваясь хлипкими талонами на душ – похоже, то была единственная валюта для ставок в Брадерхельме. Даже несколько стражников, стоявшие неподалеку от ямы, ухмылялись при виде этого дикого зрелища.
Поверженная заключенная медленно села, вздрагивая от каждого движения. Пот и кровь блестели у нее на коже, а волосы прилипли ко лбу. Она подползла к краю, и свет озарил ее кровоточащие губы и опухшее лицо. Когда она попыталась взобраться по склону, ее нога подогнулась, и девушка снова скатилась вниз.
Халани огляделась по сторонам, ожидая, что кто-нибудь поможет бедняжке, но никто даже не пошевелился. Все заключенные уже сосредоточились на двух мужчинах, которые спустились в яму и приготовились к бою.
Взгляд Халани снова вернулся к побежденной девушке. Обычно Халани предпочитала оставаться незаметной и не высовываться, но сейчас не могла просто стоять и притворяться, что ничего не видит.
Она отошла от Серин, едва расслышав, как та пытается ее остановить.
Но Халани проигнорировала слова Серин и стала пробираться через толпу к краю земляного ринга. Отыскав просвет, чтобы пройти вперед, она увидела проигравшую девушку, которая все еще пыталась уползти.
– Давай помогу тебе. – Халани наклонилась и протянула руку.
Внезапно она заметила, что одобрительные возгласы стихли, а шепот, наоборот, стал громче. Затем Халани почувствовала на себе множество взглядов, но старалась не обращать на них внимания. Поверженная заключенная подняла взгляд, в котором пылала глубокая ненависть; на единственном не заплывшем глазу выступили гневные слезы.
– Отвали со своей гребаной помощью.
Халани отпрянула.
Заключенная оттолкнулась руками от земли и медленно поднялась, морщась от боли. Потом проковыляла на одной ноге и выбралась из ямы. Сделала глубокой вздох и скривилась, не в состоянии выпрямиться во весь рост. В последний раз бросив на Халани яростный взгляд, она растворилась в толпе.
Халани так и стояла на краю ямы с протянутой рукой, как идиотка.
Что это вообще было?
Она огляделась. Пара заключенных смотрела на нее с сочувствием… или все же с жалостью? Но большинство из тех, кто стал свидетелем этой унизительной сцены, лишь качали головами, словно она нарушила какой-то негласный закон.
Заключенная постарше, с полувыбритой головой и многочисленными пирсингами в носу и на бровях, медленно захлопала, возвышаясь над Халани.
– Отличное начало, новенькая. Еще раз поможешь какому-нибудь лузеру выбраться из ямы – займешь его место. Сомневаюсь, что ты продержишься больше десяти секунд, – усмехнувшись, предостерегла женщина.
– Она может составить компанию мне, и я закопаю ее в этой яме меньше чем за десять секунд, – сказал коренастый парень с выбитыми зубами, и все вокруг засмеялись.
Кулаки Халани сжались сами собой, а щеки вспыхнули от стыда. Она протолкнулась сквозь ряды заключенных, чтобы побыстрее покинуть это место. В тот миг она хотела лишь одного – стать невидимой.
– Халани! – пробился сквозь ее мысли голос Серин.
Выбравшись из толпы, Халани наконец заметила знакомые синие пряди. Серин следовала за ней по пятам.
– Прости. Нужно было просто уйти оттуда, – выпалила Халани, как только Серин приблизились.
– Я должна была тебя предупредить. Нельзя вмешиваться в драки или помогать проигравшим. Это табу, – объяснила та.
Халани покачала головой, мысленно проклиная себя. Как можно быть такой дурой?! В Брадерхельме сострадание было опухолью, которую надлежало безжалостно вырезать.
– Не убивайся из-за этого, – взмолилась Серин, заметив ее расстроенное лицо. – Просто в следующий раз не вмешивайся, ладно?
Между ними повисла тишина, но Халани кивнула, поджав губы. Эта мысль ей не понравилась, но она не могла позволить себе стать живой мишенью – особенно в тюрьме. Иметь принципы легко. Не отступать от них, когда за это приходилось платить… вот что было по-настоящему трудно.
– Я немного пройдусь, – сказала Халани. – Мне нужно побыть одной.
Бои в яме, похоже, считались главным развлечением в Брадерхельме, и Халани больше не хотелось наблюдать за этим кровавым зрелищем.