Страница 4 из 8
2. Сон
Никто в деревне толком не знал, откуда пришла Феофания. Кто-то помнил, что появилась она внезапно и оказалась очень даже к месту, поскольку Федоровна в ту пору сильно животом маялась. Феофания какого-то снадобья ей дала, у Федоровны все и прошло, будто и не было.
Потом еще приняла она тяжелые роды у Аксиньи. Старая местная повитуха Агриппина как раз преставилась, а больше и некому было, так что очень кстати помощь пришлась. Двойня родилась здоровенькой, оба выжили – и мальчик, и девочка. Да и сама Аксинья вскоре оклемалась.
Так все и поняли, что знахарка она знатная, для людей нужная, и староста Григорий предложил Феофании остаться. Мужики помогли ей избушку справить. В самом конце деревни, правда, у опушки, но ей как раз нравилось, что место тихое.
Оказалось, что Феофания еще к тому же и в глине разбирается. Нашла какую-то особую на обрыве, стала из нее разные диковинные фигурки лепить. Сельчане поначалу косились, а потом попривыкли.
А сколько той странной Феофании годов набежало, никто почему-то и не спрашивал никогда. Видно, что молодуха, и ладная к тому же, вот и славно.
Так время и шло. Ежели у кого хвороба какая, то первым делом Феофанию зовут. И она завсегда помочь готова, будь то человек али скотина.
В эту праздничную ночь Феофания осталась дома, в деревенских забавах не участвовала, что-то в них ей противилось.
Пыталась заснуть, но отчего-то совсем не спалось. Все ворочалась, маялась. Только под утро одолел ее сон.
Но лучше бы и не засыпала. Уж больно пришедший наконец сон оказался страшным.
Сон этот был памятный, хотя и приходил к ней нечасто. Последние годы – так и совсем редко. Снилась ей мать, Дарина, привязанная к дереву и обложенная сухими ветками. Вокруг бесновалась толпа, орала:
– Ведьма! Жги ее! Умри, ведьма! Жги!.. – И кто-то самый резвый уже подбегал с факелом, поджигал хворост.
Дарина находила глазами десятилетнюю дочь и отчаянно кричала:
– Феофания! Не смотри! Беги!
– Мама!!! – истошно вопила в ответ Феофания.
Бросалась туда, где дым от горящих веток уже заволакивал несчастную женщину. Девочку перехватывал и уводил подальше от места казни какой-то сердобольный бородатый мужик, что-то приговаривал, гладил по голове, вытирал безудержные слезы…
Так, в слезах, она и проснулась, а потом долго приходила в себя.