Страница 95 из 302
Глава 10
Время и стекло
…Я в Петербурге с рождения, никогда не уезжала далеко – город словно не отпускает. А по этим улицам так вообще каждый день хожу. Но сейчас… Странно. Я же четко помню, как вышли с подругой на Гороховую. За Грибоедовым надо было сворачивать. Я – в сторону, а подруга дергает за рукав, говорит, мол, ты куда, еще не пришли, – и подводит к набережной канала. Но я помню, как пять минут назад пересекали Грибоедова. Его темную воду ни с чем не спутать. Что это было? Мистика какая-то…
Из интервью с Викторией Сумароковой, редактором петербургской газеты;
рассказ о пространственных аномалиях на канале Грибоедова, архив НИИ ГИИС, март 2011 г.
P. S. В картотеке НИИ ГИИС Сумарокова В. А. отмечена как потенциальный сенсор
(примечание мл. Хранителя Л. Н. Скворцова)
Часть 1. Марго
Мы угодили в темноту, густо пахнущую карамельным искусственным дымом, крепкими духами и чуть-чуть ношеной обувью. Сослепу я наткнулась на что-то продолговатое и мягкое, оступилась и чуть не полетела носом вперед, но меня ловко поймали за локоть и прижали к себе. Я благодарно вцепилась в спасителя, по ворсистому рукаву шубы угадав в нем Надю.
– Аккуратнее. Какой-то кретин бросил сапог посреди дороги.
– Надежда! – шикнул Вася.
Его сердитый шепот я различила даже сквозь орущую из соседнего зала музыку.
– Вера и любовь, – хихикнув, отозвалась она, и я подумала, что нам легко будет подружиться.
Послышался удар, предполагаемый сапог с глухим стуком приземлился в паре шагов справа.
– В порядке, – выдохнула Надя.
Дальше пошли, схватившись друг за друга. Пошли – громко сказано. Глаза привыкали к темноте жутко медленно, точно через силу. Вот далекими вспышками мелькнуло и тут же скрылось за плотной занавеской фиолетовое сияние прожекторов. Два темных силуэта – парня и девушки – нырнули во мрак и растворились в нем неподалеку от нас. Я услышала шлейф удаляющегося серебряного смеха. Затем лицо обдало уличным холодом. Блики наружной вывески скользнули по спине шедшего впереди нас, и все снова погрузилось в душный липкий мрак.
– Хоть бы лампочку вкрутили.
– Антураж, братец, – заступилась Надя.
Перед нами тусклыми тенями замаячили фигуры людей: пониже, средняя и самая высокая. У средней была какая-то неправильная форма: чересчур зауженная и большая, а самую высокую сильно перекосило. Бесформенное существо с длинной головой потянулось к маленькому. Одновременно с этим я почувствовала, как меня разворачивают на месте, накрывая то ли тканью, то ли непонятно чем. Я шарахнулась.
– Ты сделаешь мне большое одолжение, если поможешь. И хватит пялиться в зеркало, там пока ничего интересного.
Ужас схлынул. Существо, бывшее всего лишь отражением Нади, поддернуло шляпу и стащило с плеча Васи второй чехол, мгновенно возвращая ему привычные,
человеческие
очертания.
Я послушно стянула толстовку и, зажав ее коленями, нырнула в шелестящие рукава поданного платья, заерзала, устраиваясь поудобнее. Оно оказалось тяжелое, многослойное, с накрахмаленными до картонной твердости кружевами. Свободные лямки упрямо спадали с плеч.
– Помогите застегнуть.
Надя порывисто развернулась. Я почувствовала стягивающее напряжение в спине, выдохнула. Истерично взвизгнула тугая молния, едва не прищемив нежную кожу у основания шеи.
– Прости, – быстро сказала Надя.
– Только молю вас, ничего не порвите.
– Не будь занудой, братец. Все пройдет как по маслу.
Я пощупала оборки, поболтала ногой – подол широкой юбки колыхался в районе щиколоток. Значит, джинсы можно не снимать.
Рядом продолжалась возня с переоблачением. Я переступила на месте и коленями уперлась в тканевую обивку дивана. Присела на валик-подлокотник.
Глаза наконец немного адаптировались. Стали различимы стены вытянутой, как пенал, комнаты. По ее периметру тянулись деревянные подвесные панели со множеством крючков для одежды, из-за чего она напоминала школьную раздевалку. Сейчас бо́льшую часть крючков занимали куртки, плащи, пальто и всевозможные сопутствующие предметы гардероба. В дальнем конце комнаты по звукам грохочущей музыки угадывался ход во внутренние помещения.
– Свои вещи здесь оставьте. Только свалите в кучку, чтоб случайно не растащили, – продолжала командовать Надежда. Вася что-то недовольно пробурчал в ответ. – Пошли.
Когда возня закончилась, меня снова цепко подхватили за руку. И только теперь я сообразила: что-то не так.
– А где Лёня?
– Не знаю. Может, ушел вперед, не стал ждать? – Надя завертелась в поисках лаборанта, будто тот мог притаиться за одной из вешалок.
– Он не мог, – встревоженно отозвался Василий. Я мурашками по спине ощутила его напряжение.
– Значит, присоединится к нам позже, – с детским нетерпением проговорила Надя. – Тут его нет.
– Мы все равно должны идти, – тихо сказала я и почувствовала острую, скребущую в горле панику. Тяжело сглотнула, протиснулась между ребятами и первой шагнула к откидному пологу в основное помещение клуба.
– Добрый вечер. – Вкрадчивый, густой, с хрипотцой курильщика голос шелохнул прядь волос над ухом. Я вздрогнула. Зажглась крошечная лампочка. – Добро пожаловать.
Невидимый в темноте секьюрити посветил нам в лица бледным фонариком и, не говоря ни слова, пропустил под бархатный черный занавес. И вновь отступил в скрытую нишу – не из воздуха же он материализовался, в конце концов!
Мучимая любопытством, я все-таки обернулась и застала миг, когда рука в классическом черном пиджаке запахивала ткань назад, отрезая путь к улице. И вздрогнула. Потому что рукав был пуст. Совершенно!
– Пойдем! – как ни в чем не бывало позвала Надя, и я запоздало сообразила, что зависла в проходе.
Музыка, голоса, отблески прожекторов и многократно дробленные зеркалами фигуры танцующих и снующих мимо людей – все разом обрушилось, нахлынуло, едва не сбив с ног.
Я потрясенно завертела головой.
Внутреннее убранство бывшей мануфактуры вызывало из памяти образ гигантского каменного грота. Скалистые потолки вытесанными ступенями уходили ввысь, с них тут и там ажурной ковкой спускались декоративные винтовые лестницы. Сверху свисали кривыми сосульками сталактиты. Их, в свою очередь, опутывали километры светящихся фиолетовых гирлянд. Повсюду осколками вспыхивали куски разбитых зеркал, посаженные на клей, крутились и плавно покачивались гигантские звезды из фольги, арматуры, вязальные спицы и прочие диковинные материалы.