Страница 76 из 302
Часть 3. Марго
– Любовь Иоановна, ну что вы? – укоризненно (вот наглец ведь!) произнес Ярик.
Огромная тетка-сторож в форменной кепке с козырьком недоуменно пожала крутыми плечами:
– Нет, я не поняла, вы чего хотели? Фабрика пустая, у меня обход, захожу в кабинет, а тут эта! Стоит, в стену пялится. Подумала, опять воры!
– Хватать-то зачем? – проворчала я, потирая ушибленное плечо.
Первым на мой крик прибежал Василий. Ярик припрыгал минуту спустя, запыхавшийся и тревожный.
Краски и инструменты теперь были в беспорядке разбросаны под ногами. В суматохе мы сбили с подставки еще не закрепленную модель человеческого скелета в полный рост, и теперь россыпь косточек валялась на полу по всей комнате. Белые на черном.
«Этот город построен на костях. Смирись с его правилами», – вспомнились слова Ярика.
– Опять? Что значит «опять»?
В свете фонаря, который сторожиха переводила поочередно с нас на разгромленную мастерскую, лицо Ярослава казалось восковым. Наверное, услышь я свой крик со стороны, тоже перепугалась. Но парень быстро взял ситуацию в свои руки. Наклонившись, ловко подхватил пенопластовый барельеф и вернул на стол к остальным.
Я очнулась и кинулась собирать разлетевшиеся принадлежности для рисования. Вася пододвинул пустое ведро и принялся складывать в него детали скелета.
– Я искала вас, куда вы провалились? – прошипела я.
Василий смущенно мигнул, но ответить не успел.
– Это не наши приятели, посмотри? – позвал его Ярослав.
Гремя ведром с костями, Вася поднялся. Ярослав стоял в стороне и внимательно вглядывался – нет, не в лицо – во внутренности манекена: одного из тех, что немым строем по-прежнему стояли на своих местах.
Я торопливо сгребла в стакан кисточки для рисования и тоже приблизилась к ребятам. При ближайшем рассмотрении манекены оказались более неприятными и зловещими: раскрашенные розоватые и серые внутренности теснили друг друга во вскрытых телах кукол, при этом гладкие лица с горделивым, но безучастным выражением смотрели в одну сторону.
– Не хватает только красных пионерских галстуков, – хихикнула я малость нервно. Впечатления шутка, однако, не произвела.
– Видишь? Сердца нет, – произнес Ярослав.
– Вижу.
Вася колупнул пальцем края круглой, размером со сжатый кулак, полости в груди куклы.
– Почему в полный рост, а не только туловище? – проговорил он рассеянно.
– Для реалистичности, – хмуро отозвалась пожилая Любовь Иванна (или вправду Иоановна?), о которой я почти успела забыть.
Теперь сторожиха выглядела растерянной. И еще слегка оглушенной. Она явно не понимала, что с нами делать: на воров мелкая девчонка и два субтильных парня, один из которых с костылем, не тянули.
– Попрошу вас на выход, молодые люди. – Сторожиха деловито подбоченилась и стала аккуратно притеснять нас к выходу.
– Но…
Я скосила глаза на зеркало, куда скользнул Потусторонний. В нем отражалась противоположная стена, оттого казалось, что это не гладкая поверхность вовсе, а узкий проход, как вентиляция. Я подошла, дотронулась пальцами до прохладного стекла и лишь тогда различила себя в мутной амальгамной глубине.
– Иначе я вызываю полицию, – веско, хоть и не слишком решительно, добавила Любовь Иванна.
– Любовь Иоановна, не выдумывайте, – запротестовал Ярик.
– Давай-давай, Ярослав. Я тебе не Вадим Саныч. Моду взяли – шляться где вздумается.
Отпугивая темноту фонариками, мы двинулись в обратном направлении, к лестнице. Отчасти я даже была рада окончанию визита. Сторожиха шла позади, я слышала ее сопение.
– Ты зачем сюда свернула? – тронул меня за рукав Вася.
– Я услышала голоса, – шепнула я. – В комнате. А потом увидела Потустороннего.
– Что? Здесь еще кто-то остался? – снова всполошилась Любовь Иванна. Остроты слуха ей было не занимать. Ярик приложил палец к губам и сделал страшные глаза.
– Да никого здесь больше нет, – поспешил успокоить он. – Только мы. Кстати, почему? Что у вас с электричеством? Давно так?
Мы вернулись к проходной. Любовь Иванна бросила на стол фонарик, взяла пачку сигарет, облегченно задымила, стоя под козырьком крыльца. Я следила за сменой настроений на ее лице: от обескураженного непонимания до благостной лени. Заметив, что мы не спускаем с нее глаз, Любовь Иванна выдохнула дым в бледное, густое, как йогурт, небо.
– С позавчера, – неохотно сказала она и тряхнула головой с волосами цвета немытой моркови. Черная униформа плотно обхватывала ее пышную фигуру. – Я-то думала, устроюсь где потише, поработаю. Все равно лучше, чем на пенсии. Позавчера сижу на проходной, никого не трогаю, в мастерских уже никого нет. И вдруг здание ка-а-ак тряхнет! По стенам гул прошел. Грешным делом сначала подумала – новый теракт в метро.
[27]
[Любовь Иоановна вспоминает взрыв в метро, произошедший в перегоне между станциями «Сенная площадь» и «Технологический институт» 3 апреля 2017 года.]
Время ведь неспокойное. А тут под землей туннель где-то. Электричество выбило почти по всему предприятию. Ну, наверное, авария. Звоню начальству. Стали проверять помещения и обнаружили, что склад, где хранились учебные манекены, обнесли.
– Какие именно манекены? – спросил Ярик.
– Обыкновенные, ростовые. С руками, ногами и внутренними органами. Да вон как в мастерской.
Парень понимающе кивнул:
– А дальше?
– А что? – Любовь Иванна ловко наклонилась и затушила окурок о край жестяной банки-пепельницы. – Камер нет. Кому могла понадобиться такая прорва кукол, никто не знает. Электричеству капут, работать никто не может. Начальство всех отправило по домам, пока не выяснят, в чем дело. С позавчера и сидят все без работы.
– С позавчера? – переспросил Ярик с непонятным выражением.
– Позавчера, – кивнула охранница. – В ночи.
– Позавчера ночью мы были у Гавани, – пробормотал Ярослав еле слышно. И сказал громче: – И трещины в земле тогда же появились?
Ярик кивнул на вздыбившийся асфальт возле входа в здание. Длинная витиеватая трещина, похожая на рисунок ударяющей молнии, тянулась из-под фундамента фабрики. Стена над ней раскололась, обнажив бурую кирпичную кладку. Пласты упавшей штукатурки валялись тут же.
– Без понятия. Все древнее день ото дня стареет. Того и гляди вовсе потолок на голову осыплется.
– Понятно. Больше ничего подозрительного не замечали?
– Да нет, – передернула плечами женщина. – А ты что хотел-то?