Страница 67 из 302
Теперь сторожиха выглядела растерянной. И еще слегка оглушенной. Она явно не понимала, что с нами делать: на воров мелкая девчонка и два субтильных парня, один из которых с костылем, не тянули.
– Попрошу вас на выход, молодые люди. – Сторожиха деловито подбоченилась и стала аккуратно притеснять нас к выходу.
– Но…
Я скосила глаза на зеркало, куда скользнул Потусторонний. В нем отражалась противоположная стена, оттого казалось, что это не гладкая поверхность вовсе, а узкий проход, как вентиляция. Я подошла, дотронулась пальцами до прохладного стекла и лишь тогда различила себя в мутной амальгамной глубине.
– Иначе я вызываю полицию, – веско, хоть и не слишком решительно, добавила Любовь Иванна.
– Любовь Иоановна, не выдумывайте, – запротестовал Ярик.
– Давай-давай, Ярослав. Я тебе не Вадим Саныч. Моду взяли – шляться где вздумается.
Отпугивая темноту фонариками, мы двинулись в обратном направлении, к лестнице. Отчасти я даже была рада окончанию визита. Сторожиха шла позади, я слышала ее сопение.
– Ты зачем сюда свернула? – тронул меня за рукав Вася.
– Я услышала голоса, – шепнула я. – В комнате. А потом увидела Потустороннего.
– Что? Здесь еще кто-то остался? – снова всполошилась Любовь Иванна. Остроты слуха ей было не занимать. Ярик приложил палец к губам и сделал страшные глаза.
– Да никого здесь больше нет, – поспешил успокоить он. – Только мы. Кстати, почему? Что у вас с электричеством? Давно так?
Мы вернулись к проходной. Любовь Иванна бросила на стол фонарик, взяла пачку сигарет, облегченно задымила, стоя под козырьком крыльца. Я следила за сменой настроений на ее лице: от обескураженного непонимания до благостной лени. Заметив, что мы не спускаем с нее глаз, Любовь Иванна выдохнула дым в бледное, густое, как йогурт, небо.
– С позавчера, – неохотно сказала она и тряхнула головой с волосами цвета немытой моркови. Черная униформа плотно обхватывала ее пышную фигуру. – Я-то думала, устроюсь где потише, поработаю. Все равно лучше, чем на пенсии. Позавчера сижу на проходной, никого не трогаю, в мастерских уже никого нет. И вдруг здание ка-а-ак тряхнет! По стенам гул прошел. Грешным делом сначала подумала – новый теракт в метро.
[27]
[Любовь Иоановна вспоминает взрыв в метро, произошедший в перегоне между станциями «Сенная площадь» и «Технологический институт» 3 апреля 2017 года.]
Время ведь неспокойное. А тут под землей туннель где-то. Электричество выбило почти по всему предприятию. Ну, наверное, авария. Звоню начальству. Стали проверять помещения и обнаружили, что склад, где хранились учебные манекены, обнесли.
– Какие именно манекены? – спросил Ярик.
– Обыкновенные, ростовые. С руками, ногами и внутренними органами. Да вон как в мастерской.
Парень понимающе кивнул:
– А дальше?
– А что? – Любовь Иванна ловко наклонилась и затушила окурок о край жестяной банки-пепельницы. – Камер нет. Кому могла понадобиться такая прорва кукол, никто не знает. Электричеству капут, работать никто не может. Начальство всех отправило по домам, пока не выяснят, в чем дело. С позавчера и сидят все без работы.
– С позавчера? – переспросил Ярик с непонятным выражением.
– Позавчера, – кивнула охранница. – В ночи.
– Позавчера ночью мы были у Гавани, – пробормотал Ярослав еле слышно. И сказал громче: – И трещины в земле тогда же появились?
Ярик кивнул на вздыбившийся асфальт возле входа в здание. Длинная витиеватая трещина, похожая на рисунок ударяющей молнии, тянулась из-под фундамента фабрики. Стена над ней раскололась, обнажив бурую кирпичную кладку. Пласты упавшей штукатурки валялись тут же.
– Без понятия. Все древнее день ото дня стареет. Того и гляди вовсе потолок на голову осыплется.
– Понятно. Больше ничего подозрительного не замечали?
– Да нет, – передернула плечами женщина. – А ты что хотел-то?
– Ничего, Любовь Иоановна. Думал с бывшим руководителем повидаться. А вышло вот как. – Ярик развел руками. – Мы, пожалуй, пойдем.
– Идите, ребятки.
Вслед нам донеслось запоздалое:
– Я все гадаю, на кой черт им сдались эти манекены!
– Вот и мне интересно – на кой? – прошептал Ярослав.
Возле детской площадки Ярик остановился, плюхнулся на скамейку, поставив между ног костыль, и оперся о него щекой:
– Предлагаю пока устроиться тут. Расскажи, пожалуйста, что произошло в мастерской.
Он подвинулся, мы с Василием сели рядом – я справа, Вася слева. Сбивчиво я пересказала им про голоса в комнате, манекенов и существо, которое наполовину кот, наполовину рыба.
– Он увидел меня и начал угрожать… Как же он говорил?.. – Я попыталась припомнить. – «Злая вода придет с моря. Бесов град утопнет. Духи вернутся в этот мир. Месту сему быть пусту». Потом он принялся скакать по стенам, а затем
эта
влетела и потащила меня в коридор. Я испугалась до смерти!
– Болтун – находка для шпиона. – Выслушав бессвязный рассказ, Ярослав загнул указательный палец. – Итак, что мы имеем? Гул из-под земли.
– Из метро, – поправил Василий.
– Из метро.
Снова из
метро.
– Похищенные медицинские пособия…
– …Зеркало…
– Не одно…
– И городу быть пусту…
– Как в поэме Ахматовой?
[28]
[Анна Ахматова «Поэма без героя». В эпилоге, который вспоминает Марго, Ахматова использует в качестве эпиграфа проклятие, брошенное Евдокией Лопухиной, первой женой Петра Первого, перед отправкой ее в суздальский монастырь: «Быть пусту месту сему…»]
– спросила я.
– Это не Ахматова, – сказал Ярик. – Речь идет о проклятии первой жены Петра Первого. Когда основали наш Институт истории, раскопали очень много легенд и предсказаний о разрушении Петербурга. И правда: город, построенный на костях, не мог обрести какую-то другую славу, кроме дурной.
– Евдокия Лопухина? – оживился Вася. – Она была последней русской царицей, после нее правили лишь иностранки. Судьба у нее сложилась незавидная. Петр не любил первую жену, быстро женился второй раз на Екатерине и сделал ее своей императрицей, а Евдокию отправил в монастырь. Говорят, Лопухина перед отправкой в келью бросила такие слова: «Месту сему быть пусту!»
– Она прокляла город перед Духами этих мест, чтобы тот не устоял под напором времени и исчез с лица земли. Сказано было хорошо. Город построен на сорока семи разломах в земной коре.
[29]