Страница 263 из 302
– Ты случайно не заболела? Просто сама не своя…
– Издеваешься! – Я оттолкнула ее руку и сама отскочила. – Почему ты ведешь себя как ненормальная? Твой ребенок пропал!
– Не смей. Так. Разговаривать, – отчеканила она очень ровным голосом, однако на щеках уже выступила гневная краснота. – Марго.
– Что?! – выкрикнула я и замерла, пригвожденная к полу.
Мама никогда не называла меня Марго. Она вообще делала вид, будто такого сокращения моего имени не существует.
Это говорила
не мама…
Точнее, в ней говорили воспоминания.
Ложные
воспоминания.
«Надеюсь, твое имя не придется сокращать по первой части?»
Едва заходил спор, она каждый раз обращалась к Василиске с одним и тем же вопросом.
А теперь Василиски не было. Воспоминаний о ней в маминой голове не осталось. Или не в голове, а… в Душе?
Перед глазами возникла картина с веретеном Лиды и красной нитью, тянущейся из маминой груди. Из сердца… В голове наперебой зазвучали вопросы, которые девушка задавала о Василиске.
Я бросилась в прихожую, сунула ноги в кроссовки и принялась торопливо завязывать шнурки. Мама вышла следом – уже малость остывшая, нервная краска почти ушла с лица. И смотрела она спокойно, немного с затаенной жалостью. Так бывает после брошенной сгоряча обидной фразы.
– Ну не злись, – наконец примирительно произнесла она, протянула руку и потрепала меня по волосам. – Я знаю: последние дни мы мало времени проводим вместе. Но дай закончить распаковку вещей, и все наладится.
– Не наладится, – глотая подступающие слезы, пробурчала я, не поднимая головы. Шнурки, как назло, путались и не хотели затягиваться.
– Ты на работу? – Мама сделала вид, будто не услышала комментария.
– Да, – соврала я и все-таки шмыгнула носом. А потом еще раз и еще.
– Что-то ты совсем расклеилась, детка…
Она присела на корточки, обняла меня за плечи и притянула к себе. В таком шатком положении мы и застыли.
Я затаила дыхание. Сердце учащенно колотилось в груди, и от этого становилось больно.
– Ты мой самый любимый ребенок, – горячо шепнула мама мне на ухо. – Все будет хорошо.
Самый. Любимый. Ребенок.
Самый…
– Потому что единственный?
Я запоздало поняла, что последнее спросила вслух.
– И даже если бы не единственный, знай: любовь при разделении не становится меньше. Такой вот странный закон вне физики. – Мама усмехнулась, широко провела ладонью по лицу, смахивая слезинки. И первая отстранилась. – Иди.
Я кое-как зашнуровала обувь и выпрямилась. Теперь горечь внутри превратилась в концентрированный яд.
И я даже знала, куда пойти и с кем им поделиться…