Страница 259 из 302
Вольдемар отвел взгляд, внезапно устыдившись непонятно чего перед ребенком, хотя, конечно же, лично перед ней ни в чем виноват не был. И потому удивился своей реакции.
«Как ей только не холодно? В одном платьице?»
Гусев вытащил из кармана прозрачный леденец на палочке, дал девочке, спустил ее на пол и ласково провел ладонью по золотисто-русым волосам.
– И ритуал ничто не нарушит. Кстати, разрешите полюбопытствовать: кого вы все-таки надумали возродить?
– С превеликим удовольствием, – мрачно передразнил Дух.
– Закрой глазки, моя хорошая, – сказал Гусев девочке.
В ту же секунду раздался многократный глухой стук, а следом за ним – низкий вибрирующий рев. Пол и стены станции задрожали, с потолка посыпалась известка. Вольдемар невольно отступил. А вот человек и Дух остались каждый на своем месте.
Рев приближался. Край платформы окутала хлынувшая из тоннеля тьма. Она заклубилась, закручиваясь стремительными протуберанцами. Из беспроглядного мрака то и дело возникали и вновь пропадали во тьме сизые извилистые щупальца.
Вольдемар пригляделся. Существо, рвущееся наружу из тоннеля, мерцало, точно некачественная проекция. Находиться в мире, где властвовала телесная форма жизни, даже такой огромной сущности было нелегко.
– Забавно, – произнес человек совершенно спокойно. – Я полагал, Ику-Турсо навсегда ушел в забвение.
При звуках имени темнота встревоженно заколыхалась. Вольдемар разглядел, как забились в нетерпеливом азарте щупальца.
– Пока хоть кто-то называет его вслух, нет, – скрипуче ответил Мастер. – Но скоро и это будет неважно. Осталось достать ключи. Любым способом. И завершить ритуал. Пока он не может подняться из-под земли в верхний мир.
– Привязанности, – неожиданно даже для самого себя подал голос Вольдемар. Оба – и Гусев, и Мастер кукол, тут же обернулись к нему, и такое внимание в равной степени польстило ему, сколько же привело в ужас.
– Продолжай, – кивнул Гусев.
Вольдемар кашлянул, поддернул рукава и невольно шагнул вперед, точно был на сцене:
– Человеческие привязанности. Вы спрашивали, как заставить девчонку и свежеиспеченного Хранителя сдать ключи от… – Он усмехнулся. – От Города. Но ведь у нас по-прежнему есть ее мелкая сестра и… – Вольдемар взглядом указал на Мастера кукол. Точнее, на его новенькое молодое тело, еще несколько дней назад бывшее рубаха-парнем, душой Институтской компании сенсоров.
Директор музея пощипал седую бороду. Хмыкнул. И расплылся в неожиданной улыбке:
– А ваш недобрый малый знает толк в людских отношениях. Хоть и мертвяк мертвечиной!
В другой раз Вольдемар бы доходчиво объяснил, что смертным лучше над ним не шутить, но его остановили вновь занывшая рассеченная ладонь и исходившая от Гусева уверенность в собственной правоте. Совершенно непоколебимая уверенность.
Мастер кукол покривил лицом в подобии улыбки.
– К нам гости, – сказал он, сухо щелкнул пальцами, и Тьма вновь нехотя втянулась в тоннель, волоча за собой тысячу извилистых щупалец.
Вольдемар по привычке вслушался, но не ощутил ничего: ни пульсации живой энергии рядом, ни недоступных человеческому слуху шорохов и движений. Лишь повинуясь общему порыву, обернулся.
Крашенная в серый железная дверца со служебными пометками для работников метрополитена раскрылась, и из проема в стене показался человек: рыжий, невысокий, похожий на престарелую охотничью собаку, когда дрессура еще держит в узде, но силы уже далеко не те.
Вольдемар знал этот способ перемещений: Хранители пользовались им нечасто, чтобы не раскрывать лишний раз сеть пространственных Срезов, раскинутую по всему городу.
Гусев широко шагнул навстречу гостю. Издевательски протянул руку, приветствуя с притворным радушием:
– Здравствуй, Витольд.
О Витольде Великорецком среди Потусторонних ходили если не легенды, то очень неоднозначные и не скупящиеся на сочные подробности слухи. Неуравновешенный в рабочих делах, а потому почти всегда непредсказуемый. А еще при нем Институт относился к нарушающим соглашения Потусторонним с особой безжалостностью.
Вольдемар машинально потер горло, на котором, конечно же, не осталось и следа от ножа. Зато остались воспоминания.
– Пришел поторговаться? – схохмил тем временем Гусев. – За Институт? Да у нас тут сегодня прямо базар!
Надо отдать ему должное: Великорецкий почти не выказал растерянности. Только разом побелел, точно полотно.
– Пас-с-скуда… – презрительно плюнул Великорецкий. – Гнида… Предатель.
Гусев медленно и очень выразительно мигнул, а затем коротко размахнулся и со всей силы двинул ему по лицу. Вольдемар услышал хруст и невольно зажмурился. Разговор приобретал неожиданное настроение, серьезная встреча оборачивалась комедией, но смешно отчего-то не было.
Становилось жутко и вместе с тем радостно от того, как стремительно все переворачивалось с ног на голову. Ненавистный Институт магов-историков жрал самого себя, точно уроборос, вцепившийся клыками в собственный хвост. Вольдемар пожалел, что не догадался заснять стычку на телефон.
Великорецкий рухнул навзничь и затих.
Девочка позади надрывно заплакала.
– Угомонись! – приказал Дух. Слащавость, важная в разговорах с детьми, давалась ему с трудом. А точнее, не давалась вовсе.
Вопреки ожиданиям, девочка мгновенно затихла.
– Всегда мечтал это сделать, – стоя над бывшим соратником и потирая костяшки пальцев, сообщил Гусев.
– Как мило, – прокомментировал Мастер и, не оборачиваясь, рявкнул на Вольдемара: – Делом займись!
Тот вздрогнул и, спохватившись, подскочил, нагнулся над неподвижным телом, ухватился за воротник и поволок его прочь, к шеренге кукол.
Гусев бросил на него равнодушный взгляд и вновь обратился к Духу:
– Ну что ж… Тогда приступим? Время сейчас на вес золота. Кому, как не вам, это знать!