Страница 258 из 302
Часть 1. Станция «Проспект Просвещения»
Вольдемар Темников
– У меня к вам предложение, от которого невозможно отказаться, – сообщил Гусев.
Память подкинула Вольдемару горстку некогда услышанных фактов: Гусев Глеб Борисович – Хранитель и директор Русского музея, бывший руководитель НИИ ГИИС, то ли ушедший сам, то ли подставленный кем-то из так называемых коллег.
Вот как, значит… Чем Перепутье не шутит. Теперь один из главных представителей Института идет на соглашения с заклятыми врагами и предлагает им сделки.
– Предложение? Невозможно отказаться? – эхом отозвался Мастер. – Ты сбрендил.
Человеческая память, ушедшая вслед за душой прежнего владельца, не могла подкинуть ему подсказку, поэтому отсылку к известному кинофильму Дух не считал.
Гусев, однако, не смутился. Махнул рукой на манекенов:
– Я наслышан о ваших увлечениях куклами. Чудесные экземпляры. Вам бы в «Эрарте» выставляться, честное слово. Сочетание различных фактур и материалов с тончайшими заводными механизмами. Плюс ко всему такое открытое очеловечивание. Я бы даже сказал, «голое». – Хранитель изобразил круговое движение возле живота, намекая на внутренние органы медицинских моделей. – А впрочем, на себе не показывают.
– Еще одно слово, – пророкотал Дух, – и я продемонстрирую вам кишки воочию.
Человек усмехнулся – без боязни, словно говоря: «Ладно, неудачная шутка», – и лукаво сощурился. Снова бросил взгляд на неподвижный кукольный строй, потом на Вольдемара. Задумчиво пощипал бороду.
– Отдельные части Ключа-от-каждый-двери могут не только переносить Душу в другое Тело, даже неживое, но и менять Душу и Дух местами. А также давать Духу Тело. На такое был способен ключ, который мы утратили. Его
физическое
воплощение, я имею в виду. Пель как чуть ли не единственный в своем роде выдающийся алхимик узнал многое. А большие знания невольно вызывают желание поиграть с окружающими. Я бы удивился, если бы его ключи оказались вещью без подковырки.
– Зачем ты говоришь мне это? Я все знаю.
Гусев проигнорировал слова Духа.
Хранитель взмахнул рукой, и между ним и Духом из ниоткуда материализовался изящный столик-тренога. Мужчина вытащил из внутреннего кармана пальто сложенные газетные листы и небрежно кинул на столешницу.
Даже издалека Вольдемар различил обведенные в круги печатные цифры.
– Но, как я сообщал прежде, у меня есть вещь, которая вас заинтересует.
– Что это? – бесстрастным тоном произнес Мастер кукол.
– Ключ, – ткнул Гусев в выделенные на листе цифры. –
Настоя щие
ключи, спрятанные балериной Кшесинской и императором Николаем. Они нашли их.
– Кто?
– Двое влюбленных. Точнее, один из них. Что, впрочем, не отменяет его роли.
– И что? Мне теперь станцевать? – ухмыльнулся Дух.
– Станцуем все, когда последние две части числового кода будут у нас. А они будут. Потому что ребята не дураки и уже догадались. Или догадаются в ближайшее время.
– Где гарантии? – Мастер вскинул на гостя бездонные, как два черных омута, глаза. – Ты хранил предыдущий ключ столько лет и не открыл его сути? Потом он вообще оказался у девчонки! Вы, – Дух придвинулся почти вплотную, – пятно на теле этого города.
Кто угодно испугался бы, но бывший директор Института остался невозмутим. Только едва заметно дрогнул лицом, словно хотел улыбнуться, но в последний момент передумал, решив, что такой пассаж сочтут за вызов.
А вызовов – как, впрочем, и излишних
призывов
людишками в верхний мир – Духи не любили. Служить смертным – удел низших сущностей. Духи и к Потусторонним относились с презрением за уживчивость и терпимость под давлением НИИ ГИИС.
Удивительно, как сенсоры вообще умудрялись быть такой занозой в заднице, учитывая совершенную бесполезность их магии в бою.
Вот только одного Духи не понимали: Институт, привыкший совать свой нос в прошлое города, волей-неволей поддерживал обитателей Перепутья, не позволяя тем окончательно уйти в забвение. Лучше жить в мире, где для тебя уже нет места, лучше жить без памяти о себе прошлом, но как-никак
жить
.
Духи же выбрали другой путь: подземное царство абсолютного ничто – места, где нет ни Времени, ни Памяти, ни даже слова. Зато есть мощь первородного ужаса, оставшегося от давних пор, когда мир был еще не настолько изучен и приспособлен для человека. А может, наоборот – связь со всем Потусторонним в те древние времена была настолько велика, что лишь почитание высших сил оставляло шанс на выживание.
– Я не выбирал, кем мне родиться, – объяснил Гусев.
– Что ты хочешь? Взамен Ключа? – скучающе спросил Дух. Должно быть, помнил, ради какой мимолетной чуши люди издревле устраивали ему жертвоприношения, отдавая на кровавый алтарь лучший скот и самых красивых девушек.
Хранитель приосанился:
– Проигрывать надо достойно. Я просто хочу дожить свой век спокойно. Вам, как ни крути, все равно нужны люди.
С полминуты Дух с отсутствующим видом размышлял.
– Нам нужны люди, – наконец кивнул он. – Хотя и далеко не все. А вот Город…
Когда речь зашла о городе, Вольдемар весь подобрался, превратился в слух, но заканчивать мысль Мастер кукол не стал.
Племена Приневья – незваные гости болотистых мест – боялись Духов. Тогда появился жертвенник Атакан. И тогда же граница между мирами живых и мертвых, настоящим и прошлым, известным и забытым впервые пошатнулась.
Отчасти люди сами обрекли себя на поддержание вечного баланса сил. И на риск, что когда-нибудь призванные сущности сметут тех вместе с местом их обитания. Духи неубиваемы – можно лишь запереть и удерживать до поры до времени. В этом и проблема…
Хранитель сдержанно улыбнулся:
– Что же мешает вам начать?
– Девчонка. Которая украла ребенка в верхний мир! Когда почти все было готово.
– Хорошо, что у вас есть запасной. И тоже подходящий, – невозмутимо пожал плечами директор Гусев.
Гость стоял к Вольдемару вполоборота, но сейчас сделал шаг в сторону, и тот увидел на руках Хранителя возникшего словно из воздуха ребенка. Девочку лет девяти. Как подобает, в розовом ситцевом платьице, с заплетенными в косички шелковыми лентами. С удивительно одухотворенным личиком, почти ангельским. Впрочем, Перепутье всегда подчеркивает самые прекрасные и отвратительные черты – зависит от каждого конкретного создания.
Наверняка в обычной жизни сестра Марго не такая тихая и смиренная…