Страница 245 из 302
Маргарита обошла стол, и группа автоматически потянулась за ней, собралась полукругом у холста с кучерявым бело-синим рисунком фамильного герба. Я уже давно и сама рассматривала изображение: на лазуревом щите расцветала серебряная садовая лилия, а по сторонам от нее будто чуть мерцали в полутьме две белые шестиконечные звезды. Щит венчал необычного вида коронованный шлем – наверное, тот самый символ приобретенного дворянства. Распахнутые над шлемом лазуревые же крылья обнимали третью белую звезду. Под гербом развевалась на воображаемом ветру лента с латинскими буквами. Девиз?
– Поглядите на три Соломоновы звезды на гербе и алхимическую лилию в центре, и у вас не останется вопросов, занимался ли Пель-младший поиском философского камня. Не менее интересен и девиз Пелей. – Маргарита указала на латинские слова. –
«Ищи суть вещей»
. Как итог и главный смысл всего того, чем из поколения в поколение занималась династия Пелей.
– Где-то я уже слышал про суть вещей, – шепнул мне на ухо Вася, и я невольно вздрогнула. Потому что заслушалась и совсем о нем забыла. А еще отметила про себя: кажется, мамина нелюбовь к внезапным звукам и прикосновениям перекинулась на меня.
– Где? – Я обернулась, посмотрела на него снизу вверх. Попытки вспомнить нечто важное красноречиво читались на его лице.
– А еще интересный факт, – продолжила Маргарита. – Пель-младший крайне любил город и утверждал, что вода Невы самая чистая в Европе. Что же касается алхимии, то не зря людская молва окрестила здание аптекой
трех
колдунов: в честь Пеля-отца, Пеля-сына и, наконец, внука известного алхимика…
Снаружи послышались шаги: кто-то торопливо спускался по лестнице. В комнату заглянула другая женщина с бейджиком экскурсовода, а следом за ней Ярик.
Поначалу я решила, что обозналась.
– Срочно, – поймав взгляд Маргариты, обеспокоенно сказал он и кивнул на лестницу. Лицо женщины едва заметно дрогнуло в тревожном и боязливом ожидании каких-то новостей.
– Дорогие друзья, – сдержанно обратилась Маргарита к посетителям. – Прошу прощения, вынуждена срочно вас покинуть. Рассказ продолжит моя коллега Юлия.
Она принялась торопливо пробираться к выходу, разминулась с Яриком. Тот сказал ей что-то негромко, и тут взгляд его случайно нашарил нас с Васей.
– Вы уже тут, – обескураженно проговорил он, и непонятно было, чего в этой фразе больше: удивления, непонятной досады или радости. – Тоже пойдемте. – Он махнул нам и первым стал подниматься по лестнице.
Я буквально ощутила, как на нас скрестились взгляды присутствующих, и постаралась поскорее скользнуть за дверь. Терпеть не могу пристальное внимание. Почему-то именно сейчас я вспомнила, что с детства почти никому не смотрела в глаза: одни казались мне острыми, другие – чересчур пытливыми, третьи – безжалостными. Раньше я не придавала этой своей особенности значения.
Ярик посторонился, прижимаясь спиной к стене:
– Живая? Лёня рассказал, как ты… ну, в общем. Все рассказал.
– Было б что. – Я стыдливо отвела взгляд и тут наконец заметила: куда-то исчез и гипс, и костыль Ярика. – Твоя нога! Как?!
– Потом, – отмахнулся он. – Длинная история, – и добавил с неожиданной теплотой: – Но я рад снова тебя видеть, – порывисто обнял, прижал к себе и так же резко отстранился. Первым зашагал наверх вслед за Маргаритой.
Мы с Васей переглянулись и стали подниматься за ним. Проследовав за Яриком тем же маршрутом, которым пришли, мы пересекли торговый зал и вновь очутились в мраморном вестибюле, только на этот раз свернули не к входной двери, а в противоположную сторону, к черному ходу.
Снаружи оказался квадратно-бетонный двор, словно составленный из желтых стен-доминошек. Но, как часто бывает, самое интересное крылось в деталях.
Широкая кирпичная башня в углу небольшого и, в общем-то, совершенно обыкновенного голого пятачка воспринималась так же диковинно, как какой-нибудь океан в конце улицы или крепостная стена, тянущаяся через футбольное поле.
В приближающихся сумерках она напоминала мрачный гриб, волей случая или чьего-то эксперимента выросший на фасаде. Высотой до третьего этажа, чуть сужающаяся кверху, с многоугольной плоской крышей, покрытой чем-то вроде рубероида. По кирпичам – снизу подмокшим и темным, а сверху облупленным и желтоватым – тянулись белые цифры: от нуля до девяти, по одной на каждый.
Бесконечный числовой код покрывал круглую стену пестрящим узором.
«Инвентарный номер», – подумала я в шутку, но отчего-то даже не улыбнулась. Может, виной всему была особенная, будто затаившаяся в ожидании дворовая тишина, но от странной постройки будто веяло угрюмой серьезностью.
Скользнув по башне рассеянным взглядом, опередившая нас Маргарита, уже где-то разжившаяся большой кастрюлей, уверенно зашагала к пристройке возле нее, вытащила из кармана ключи на тяжелой связке, отперла замок. Нырнула в полумрак за дверью, но почти сразу вернулась со стопкой железных и пластиковых мисок.
Мы подошли ближе. Ярик кашлянул, привлекая ее внимание:
– Познакомить вас?
– Познакомь. Лишним не будет.
– Тогда вот – наши будущие… эм-м… – Ярик запнулся, будто разом забыл оба имени и теперь раздумывал, каким словом точнее охарактеризовать нас с Васей. – В общем, наши. В любом смысле. Необученные, но… перспективные. Марго. Василий.
– Ясно, – безучастно пожала Маргарита плечами и принялась большой ложкой раскладывать вязкую кашу по одноразовым тарелкам и мискам. Всего их набралось около дюжины.
Ярик засопел. Я почувствовала напряжение. Не такой Маргарита запомнилась мне за время короткой беседы в стенах церкви.
– И это все? Просто «ясно»? – уточнил он.
– Если я не отвечаю бурными эмоциями, это не значит, что я ничего не чувствую, – не оборачиваясь, ответила Маргарита, явно привычными движениями расставляя лотки с едой вдоль стены на одинаковом расстоянии друг от друга.
– Иногда так не подумаешь, – хмыкнул Ярослав. – Мы тут полгорода облазили. Марго с Изнанки вернули. Ключи эти, блин, искали!.. Чтобы что?! Чтобы… «ясно»?
Мне стало неловко. Я украдкой глянула на Васю: понимает ли хотя бы он, что за сцена перед нами разыгрывается?