Страница 244 из 302
Я узнала женщину сразу. Да и как можно было не узнать?!
– Это Маргарита! – радостным шепотом сказала я.
– Кто? – не понял Вася.
– Ну, Маргарита. Прихожанка из церкви. Я и не знала, что она тут работает…
Неожиданная встреча со знакомым лицом обрадовала меня. Я попробовала протиснуться ближе к экскурсоводу – может, тогда она увидит меня и тоже вспомнит, – но женщина махнула рукой, обозначая дальнейший путь:
– А сейчас мы с вами посмотрим ту самую легендарную лабораторию первого алхимика из династии Пелей. Для этого нужно спуститься в подвал. – Группа медленно потянулась вслед за Маргаритой через дверной проем в дальней части аптеки. – Только берегите головы: потолки низкие и каменные. В войну тут даже было бомбоубежище.
– Лёня больше не писал ничего?
Вася сверился с телефоном, отрицательно качнул головой.
– Давай заглянем на минуточку? – предложила я.
Мы попали в конец процессии, поэтому и внизу оказались с краю экспозиции. Голую бетонную комнатку окутывал свет единственной потолочной лампы. Низкое окошко по внешней стене закрывала натянутая красная ткань, отчего проем походил на горящий экран.
Центр комнаты, прямо под лампой, занимал низкий стол – явно современный и не такой… основательный, что ли, как в той же лаборатории НИИ ГИИС. На нем стояла погашенная керосиновая лампа, высился пятирожковый подсвечник, лежала россыпь засушенных трав, грудились прозрачные и коричневые лекарственные банки с названиями на латыни, колбы с мутными разводами на стенках и самодельные мешочки с измельченными сухими смесями неизвестных компонентов.
На углу стола я заметила школьную спиртовую горелку.
«Бутафория», – решила про себя я и улыбнулась сочетанию почти игрушечной экспозиции и серьезности Маргаритиного голоса.
Она тем временем завела речь о каком-то красном и зеленом льве:
– …из-за того, что алхимики предпочитали хранить секреты своих разработок в тайне и все рецепты шифровали с помощью специальных обозначений. Некоторые из них нам известны. – Экскурсовод указала на череду рисунков, украшавших стену. – Золото – круг с точкой в центре, серебро – полумесяц, знакомые нам символы Венеры и Марса – медь и железо соответственно. Зашифрованные таким образом элементы и их соединения имели дополнительные названия. Поэтому технологии изготовления того или иного вещества порой напоминали стихи.
Маргарита взяла со стола помятый листок, развернула и зачитала с выражением:
– Являлся красный лев – и был он женихом,
И в теплой жидкости они его венчали
С прекрасной лилией, и грели их огнем,
И из сосуда их в сосуд перемещали…
[89]
[Иоганн Вольфганг Гёте «Фауст» (пер. с нем. Н. Холодковского, 1878).]
И продолжила рассказывать дальше:
– Так называемый красный лев – это, предположительно, красный оксид ртути или сурик – оксид свинца. Лилия – упомянутое серебро. Но все мы хорошо знаем: главной целью всех алхимиков испокон веков считался философский камень. По преданию, он способен превращать любой металл в золото и дает бессмертие своему владельцу. Вот и Пель-старший увлекся поиском сакрального вещества. Рецепт философского камня обманчиво прост. В современном мире его при желании можно даже найти в Интернете.
Маргарита взяла со стола стилизованный под ветхий папирус свиток и, откашлявшись, зачитала:
– Возьми философской ртути и накаливай, пока она не превратится в красного льва. Дегидрируй этого красного льва на песчаной бане с кислым виноградным спиртом, выпари жидкость, и ртуть превратится в камедеобразное вещество, которое можно резать ножом. Положи его в обмазанную глиной реторту и не спеша дистиллируй. Собери отдельно жидкости различной природы, которые появятся при этом. Ты получишь безвкусную флегму, спирт и красные капли. Киммерийские тени покроют реторту своим темным покрывалом, и ты найдешь внутри нее истинного дракона, потому что он пожирает свой хвост.
[90]
[Автор рецепта – испанский мыслитель Раймунд Луллий (XII–XIII вв.). Повторить его сумел английский химик XV века Дж. Рипли. Алгоритм получения философского камня отражен в его «Книге двенадцати врат».]
Под драконом, скорее всего, понимается уроборос – древний символ единства живого и мертвого, возрождения и гибели, прошлого и настоящего. Красивая картина рисуется перед глазами, не так ли?
– Тогда в чем подвох? – чуть недоверчиво усмехнулись в тесно сбившейся группе посетителей. – Где философский камень?
Женщина загадочно улыбнулась:
– Заметьте: я не сказала одну важную деталь. Точнее, я не сказала вам ровным счетом ничего.
– Как так? – снова раздалось в толпе.
Маргарита подняла свиток повыше и покрутила из стороны в сторону.
– Технология. Температуры, объемы веществ, другие условия, вроде давления, в рецептуре не указаны. Здесь оставалось обширное пространство, где каждый алхимик испытывал удачу сам. С учетом времяемкости всех манипуляций получалось, что для того, чтобы добыть камень богатства и бессмертия, необходимо было положить на эту цель чуть ли не большую часть своей жизни. Если даже не всю. Тем не менее аптекарю Пелю повезло: семья у него разрослась большая – одних только сыновей шестеро. Так что вопросов, кому принять заботы об аптеке и прочем, не возникало. В тысяча восемьсот семьдесят пятом году дело отца продолжил старший сын Вильгельма – Александр. Современники отмечали, что тогда еще совсем молодой преемник ничуть не уступал в трудолюбии и тщании отцу, а позднее даже стал успешнее него. При Александре Пеле аптека начала расти и набирать обширный штат работников. Появились новые решения: так, например, Александр был первым в Российской империи, кто додумался хранить жидкие лекарственные препараты для инъекций в стерильных запаянных ампулах. Развивается стеклодувная мастерская. Активно изучаются возможности использования биоматериалов животных для лечения людей. Вводятся понятия «асептика» и «антисептика». Упорство, тяга к знаниям и стремление помочь простым людям не остаются незамеченными – за заслуги перед отечеством Александр удостаивается дворянского титула и права на родовой герб.