Страница 231 из 302
Оказавшись на другой стороне набережной, мы прошли еще метров пятьдесят и остановились возле неприметной двери со стеклянной вставкой в верхней части и коваными узорами. В центре, похожий на сургучный оттиск, обосновался круглый медальон. Внутри него, обвив тело хвостом, изгибался грифон – не такой, как на эмблеме НИИ ГИИС, но его явный дальний родственник.
Вася толкнул дверь в полуподвальное помещение и пропустил меня вперед. Навстречу дохнуло приятными запахами свежей горячей еды.
Кафе оказалось чем-то наподобие столовой. Мы прошли с подносами вдоль линии раздачи, собирая по пути тарелки с нужной едой (я прихватила запеканку и еще теплый, даже не пригоревший омлет с ветчиной и сыром), расплатились на кассе и уселись за дальний столик, огороженный с двух сторон этажерками с живыми цветами.
Уголок получился весьма уютным: с диваном, подушками и приглушенным светом. Над столом на толстых изолированных проводах висели светильники в виде лампочек накаливания. С нарочито обшарпанных стен на посетителей смотрели рисунки в стиле поп-арт.
На подоконнике стопками лежали книги – подобное частенько устраивали в кофейнях: авось посетитель зачитается и выпьет лишнюю чашку-две. Примечательно, однако, но в таких импровизированных «библиотеках» редко удавалось отыскать что-то действительно стоящее.
Тем не менее я притянула к себе ближайшую книжку в серо-голубой обложке. Пробежалась глазами по названию. Ровные, несколько потертые буквы сообщали: «Рохлинъ И. Э. Беседы за обеденным столомъ с многоуважаемым господином В.». Уже догадавшись, я раскрыла книгу на первой странице. «Издана в Петербурге в 1857 году, типография А. Вернера».
– Вот как… – задумчиво проговорила я, почему-то совершенно не удивившись, и отложила «Беседы» обратно на подоконник.
Пока завтракали – точнее, завтракала одна я, для всех нормальных людей давно подошло время обеда, – Вася поделился рассказом обо всем, что случилось в мое отсутствие.
Быстро расправившись с едой, я грела ладони о чашку с чаем и дослушивала истории о ключах, аптекаре Пеле и призраке Матильды Кшесинской, о концерте на Дворцовой, крышах и грифонах.
В конце Вася подытожил:
– Ты нас всех жутко напугала.
– Я сама себя напугала, – призналась я.
– Как ты вообще прошла через зеркало?
– Не знаю, – не отнимая рук от чашки, пожала я плечами. – Подумала про Василиску и шагнула. – Помолчала, обдумывая сказанное. – Это ненормально, Вась.
– Ненормально что?
– Слышать голоса тех, кого нет рядом. Видеть вот это все. Я даже в гороскопы не верю.
Я надеялась, хоть он меня поймет. Ведь он столкнулся с не меньшими странностями.
Вася закончил жевать. Посмотрел на меня как-то чересчур серьезно:
– Вольдемар сказал, ты медиум. Одна из одаренных, которых собирает Институт.
– Кто? Я?!
Вместо ответа Вася отодвинул в сторону пустую тарелку, встал и под неодобряющий взгляд кассирши взял со стойки чистую кружку:
– Мне без чая.
Неприятная тетка лишь хмыкнула. Вася вернулся за стол, скомкал салфетку и накрыл ее перевернутой вверх дном посудиной.
– Смотри внимательно, – сказал он.
Но как бы внимательно я ни смотрела, все равно не уловила момента, когда пальцы Васи прошли сквозь стенки чашки как сквозь туман, подцепили салфетку и помахали ею перед моим лицом.
– Как тебе?
– Впечатлит любую девушку, – осторожно отозвалась я, пряча растерянность и удивление за невозмутимостью.
– Надя то же самое сказала, – улыбнулся Вася и двумя пальцами переставил чашку, как будто та была испачкана. Затем признался с неожиданной легкостью, мгновенно разрядившей обстановку: – Все утро тренировался. Хотел тебя удивить.
Надеюсь, удивилась и правда только я.
Я на всякий случай огляделась по сторонам: вроде никто наших «фокусов» не заметил. В кафе, несмотря на воскресенье и утренний час, вообще было достаточно немноголюдно. Только за соседним столиком сидела молодая шумная компания.
– А у меня, значит, голоса в голове. Незавидно.
– Расскажи еще раз, что случилось в мастерской.
Я повторила Васе все, что помнила про бесконечную темную комнату и коридор общежития, про ключ, лишь по настоящему чуду отперевший дверь, и про голоса детей, обещавших, что я найду их, стоит лишь выбраться из западни. Про кукол с именами пропавших детей, ключ для завода и черноглазого блондина, так не похожего на Потустороннего.
Хотя Вольдемар вот тоже не похож, если строго посудить.
– Ключ-от-каждой-двери, – кивнул Вася.
– Окей. Далее допустим, что это то же место, куда попал ты. Та же мастерская, та же общага. Тот же манекен с механическим сердцем и тот же непонятный блондин, будь он неладен. Но Ключ? Если он нужен Духам и Потусторонним для ритуала воссоединения Перепутья и нашего мира, а теперь вдруг взял и просто исчез, то получается борьба с ветряными мельницами. Ты понимаешь, в чем суть?
– Нет, – признался Вася.
– Вот и я… нет. Как кукла превратилась в мальчика? И почему простой металлический ключ, который легко подделать, вдруг становится настолько уникальным?
«Нужно запустить Время».
«Мало ключа. Еще нужен тот, кому он откроет свою суть…»
– фраза не выходила из головы, только разгадать ребус все никак не удавалось. Я чувствовала, что хожу по кругу, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль, а оттого уставала и начинала злиться.
У Васи зазвонил телефон. От неожиданности я едва не подпрыгнула.
– Сестра, – словно извиняясь, пояснил он и нажал на «принять вызов».
– Ты сидишь? – услышала я далекий бодрый голос из динамика. – Если нет, сядь, новость просто зашибись!
По тону не определить было: шутит Надя или же говорит всерьез. Вася застыл и, как мне показалось, даже побледнел.
– С тобой все хорошо? Мне приехать?.. – взволнованно спросил он.
– А-а, – должно быть, рассеянно отмахнулась Надя. – Со мной все ок. А вот плесень…
Компания за соседним столиком громко рассмеялась, заглушив и без того тихий голос в телефоне, так что я услышала только, как Надя спародировала в конце, очень похоже, между прочим:
– Мне за эту разработку такую премию дадут!
[88]
[Цитата из веб-сериала «Внутри Лапенко».]
Вася встал, шумно отодвигая стул, бросил мне извиняющимся голосом: «Я на минуту», – и вышел из кафе.