Страница 209 из 302
Часть 3. Марго
Ключ легко вошел в замочную скважину, провернулся. Дверь бесшумно отворилась. После темноты даже бледный зеленоватый свет потолочных ламп царапнул глаза. Я с трудом удержалась, чтобы не зажмуриться. Постояла пару секунд, вглядываясь в истертую «елочку» паркета. Сердце колотилось как бешеное.
Я очутилась в конце длинного коридора, по бокам которого тянулись два ряда одинаковых деревянных дверей без табличек и надписей. Окон не было.
Вытянутые лампы дневного освещения помигивали в железных сетках. По стенам тянулись трещины. Кое-где на полу валялась обломанная штукатурка вместе со слоем краски. Пахло тушеной капустой, чернилами и сигаретами. Не доносилось ни звука, хотя все выглядело так, словно пять минут назад здесь ходили и разговаривали люди.
Я обернулась – как и следовало ожидать, не нашла двери, через которую только что прошла.
– Эй!.. – шепотом позвала я.
Голоса не откликнулись. От тишины звенело в ушах.
Выставив вперед ключ, точно готовясь отражать атаку, я медленно пошла вперед, дергая ручки попадающихся дверей. Но все оказывались наглухо заперты, а на месте замочных скважин поблескивали металлические пластины.
Я дошла до конца, оставалась последняя дверь в торце коридора. Рядом с ней висела накрытая блестящим пластиком доска объявлений. Под ним чернела строгая надпись: «ПРАВИЛА ПРОЖИВАНИЯ В ОБЩЕЖИТИИ». Пустые кармашки для бумаг красноречиво намекали, что никаких правил нет вовсе.
Я толкнула дверь с вырезанным узором в виде глаза с вертикальным зрачком.
Комнатка за ней смахивала на температурную фантазию чокнутой колдуньи: повсюду, куда ни глянь, висели плакаты с изображением рун и непонятных витых символов, планетарных систем и созвездий. Стены закрывали тканевые драпировки, на полках выстроились в ряд хрустальные шары на подставках, свечи и друзы цветных кристаллов. На конторке, рядом с конфетной вазочкой, тлели палочки благовоний.
Я огляделась.
Комнату, в отличие от коридора, наполняли звуки. Десятки, если не сотни деревянных заводных игрушек бряцали и шевелились на полках, на низком столике возле фиолетово-розового пуфа и просто на полу. Множество кукольных глаз смотрели одновременно и на меня, и сквозь. Невидяще, слепо.
В дальнем углу светилась кислотно-зеленым стандартная плашка: «Запасной выход». Плотный полог тяжело покачивался от сквозняка. Меня кольнуло неприятным чувством дежавю.
Настороженно озираясь, я на цыпочках прокралась к выходу и отодвинула штору. Навстречу дохнуло болотной сыростью. Проем вел в коридор с земляными стенами и полом. Далеко в темноту вилась цепочках белых и красных фонариков. Такими обыкновенно обозначают дорожные работы. Конец светящейся нити растворялся в кофейно-черном мраке.
Я поежилась. Добровольно идти в подземелье не хотелось. Особенно не зная, найдешь ли выход. Да и есть ли там выход вообще?..
А Василиса? И другие дети. Как я могу уйти одна, не найдя их?..
«Но ты найдешь нас. Если выберешься… Ты должна найти…»
– Здесь кто-нибудь есть? – негромко позвала я.
Безлюдность общажного коридора и комнатки несколько успокоила меня. Быть может, не все так страшно? Ведь в зеркальном коридоре клуба никто не пытался причинить мне вреда. А сейчас я даже не знаю, где оказалась. Просто шагнула через зеркало. Вряд ли мне специально готовили ловушку, не зная наверняка, попадусь я или нет…
Я застыла, надеясь различить голоса детей в слившемся звуке копошащихся игрушек, но услышала дробные шаги в коридоре. Дернулась к пологу, однако передумала и, подобрав объемный подол карнавального платья, рыбкой нырнула под конторку и пригнулась, запахнувшись свисающей до пола тканью.
Судя по шагам, гостей было двое. Дверь скрипнула и распахнулась. Они вошли. А конец оборванного разговора вошел в комнату вместе с ними.
– Балда! – проговорил звонкий молодой голос. – Мало ключа. Еще нужен тот, кому он откроет свою суть. Иначе это просто жестянка! Ну?.. Что молчишь? Хоть обыскал ее?
– Не успел, – ответил скрипучий, как из репродуктора, голос.
– Балда! Приведи девчонку. И это… сестру ее тоже захвати. Поговорим.
В ответ невнятно замычали.
Сердце зашлось в груди бесперебойной чечеткой. Я побоялась, что оно, такое громкое, выдаст меня с потрохами, но стук тонул в шебуршании механических кукол.
Хлопнула дверь. Послышались удаляющиеся громыхающие шаги, как удары деревянных колодок.
Обмирая, я осторожно высунулась из-за конторки… и чуть не попалась!
Высокий вихрастый блондин в непроницаемых солнцезащитных очках стоял посреди комнаты, уперев руки в бока, и по-хозяйски оглядывал полки с куклами. Подошел к стеллажу, подцепил тонкими паучьими пальцами деревянную резную наковальню с двумя медведями. Те движений молоточками не прекратили, разве что зашатались-забили в два раза быстрее. Блондин погладил их с любовью и нежностью. И вдруг размахнулся и швырнул игрушку в стену.
– Проклятье! – процедил он с ненавистью.
От звона лопающихся пружин и разлетевшихся деталей у меня зазвенело в ушах. Я инстинктивно пригнулась.
Блондин тем временем сгреб с полки вторую игрушку. Судя по звуку, она повторила участь первой.
Я почувствовала боль и поняла, что стискиваю ключ в руке так, что от напряжения уже побелели пальцы.
«Девчонка» – это про меня. И ключ – тот самый ключ. И сестра…
Я лихорадочно соображала, что делать. Выпрыгнуть из-за конторки, едва откроется дверь? Напасть на блондина и огреть его чем-нибудь тяжелым? Хватать Василиску и бежать? Или затаиться? Попробовать выждать. Пока оба неизвестных поймут, что меня нет. И ключа нет. Но как тогда мне отыскать сестру?
Внимание привлекло движение. Неясный силуэт колыхался сквозь неплотную ткань. Я глянула в щель между боком конторки и накидкой. С полки в полутора метрах от меня махала ладошкой улыбчивая кукла-мальчик в штанах на подтяжках и полосатой майке.
Кукла была размером с годовалого ребенка. Короткие штанишки и тонкие лямки позволяли рассмотреть искусно сделанные шарнирные суставы. Подвижный рот открывался и снова захлопывался, будто кукла отчаянно пыталась что-то сказать. Стеклянные блестящие глаза смотрели с пугающе живой осознанностью.
А еще… Круглое личико, и ямки на щеках, и упрямая нижняя губа, и эти брови вразлет под темной челкой страшно напоминали мальчика с ориентировки. Одного из четырех пропавших до Василиски.
Я затаила дыхание.