Страница 204 из 302
– Может, хотя бы имя мое для начала узнаете? – поинтересовалась волонтер с полуулыбкой. И замолчала. На несколько секунд повисла неловкая пауза.
– А! Вася, – догадался представиться я.
– Лена. Значит, вечером в кафе? Здесь, на седьмой линии? Скажем, часов в семь.
Я кивнул:
– Как скажешь. Буду ждать.
– Хорошо, – отозвалась она, передавая тонкую стопку ориентировок. Заметила мои художества на руке.
– Тоже наслышаны?
– О чем? – не понял я.
– Рисунок ключа. Его в каждом дворе, где пропадали дети, потом находили. Может, совпадение, а может… – Лена не стала договаривать, потому что продолжение напрашивалось само собой: «…а может, исчезновения взаимосвязаны, и все гораздо страшнее…».
Стараясь отвлечь ее, я помахал перед собой пачкой ориентировок. Улыбнулся неловко.
– Скотч я найду.
И снова невесомое, легкое, как расходящиеся по воде круги:
– Хорошо. Ну-у, тогда пока. – Лена прощально взмахнула ладонью и пошла в сторону павильона метро «Василеостровская». Я проследил за ее хрупкой фигуркой взглядом.
Маршрутка. И кафе – бывший «Макдональдс». Дважды. Три места встречи. Три «М». Магия.
«Второй человек найдется. Если будешь слушать себя. Главное, что нашелся ты…»
– вспомнил я слова Гусева.
Может, это судьба?..
Я поглядел на ладонь, где размазался кривоватый рисунок ключа.
Рассказ Лены о дворах, откуда исчезли дети, не давал покоя. А если и в том месте, где оказался я после встречи с Мастером кукол, тоже осталось изображение?
Вдруг это подсказка?
Я сунул озябшие ладони в карманы и быстро пошел по тротуару. Если правильно все понял, дом, в подвале которого меня нашла Марго, стоял на четвертой линии, у пересечения с Большим проспектом.
Через пять минут я уже сворачивал в нужную арку.
Двор не изменился. Еще бы ему меняться, если даже ворота каретных сараев – облупленные, рассохшиеся, но еще вполне внушительные, несмотря на полтора минувших столетия, – сохранились в целости.
Остановившись под сводами арки, я внимательно рассматривал окна и стены, машины и современную железную дверь с вывеской музыкальной школы, наружную шахту лифта, развесистые петли ворот и узорные решетки первого этажа. Но нигде не находил заветного ключа.
Может, полиция ошиблась – не в каждом дворе, откуда пропал ребенок, оставался рисунок? Может, это просто случайность?
«Ты знаешь, что это не так», – твердо подумал я и шагнул навстречу подвальному спуску у правой стены.
Покатые ступени вели к узкому проходу. К моему удивлению, дверь была приглашающе распахнута. Черный прямоугольник темноты таращился навстречу незваным гостям неприветливо и даже зло. Сверху не разглядеть было ни переплетения труб внутри помещения, ни даже пола возле порога (хотя, кажется, там были ступени).
Подвальный закуток дышал сыростью и душным теплом. Я спустился и осторожно заглянул внутрь.
Мигнул электрический свет, метнувшись к противоположной стене, затем что-то металлически брякнуло. Луч фонаря уперся мне в лоб.
– Чего тебе?
Прищурившись, я разглядел в темноте крепкого мужчину в куртке рабочего. Тот озадаченно и с некоторой неприязнью пялился на меня, присев на корточки рядом с вентилями водопроводных труб.
– Ничего, – машинально ответил я. Свет фонаря бил в глаза, из-за него не получалось разглядеть ничего по сторонам. – Подскажите, тут случайно нет ключа?
– Какого ключа? – не понял рабочий.
– Рисунка. Ну, мелом.
– Обкуренный, что ль? – понял он вопрос по-своему.
– Что? Нет!..
– Вот и иди отсюда.
Мужик отвернулся, залязгал инструментами, собирая их в ящик.
Я послушно вернулся наверх. А чего еще следовало ожидать?..
Уже собираясь уходить, я вдруг остановился. Тихий, словно дыхание, отголосок донесся откуда-то издалека, точно сквозь бетонную перегородку.
«Мам!..»
Я прислушался. В дальней части двора расположилась сквозная арка, справа – ворота каретного сарая, а еще правее – незаметный за припаркованной машиной вход в дом.
Я приблизился к выкрашенной черной двери. Не показалось. Я точно слышал.
Откуда ни возьмись поднялся ветер, разлохматил стопку листов у меня в руках. Изнутри послышался стук. Как будто маленький кулачок ударил по металлу. Потом еще раз. И еще. Я замер.
«Я здесь! Мама! Где ты? Мама!..»
Детский голос, отчаянный, испуганный.
Я с силой рванул дверь на себя. Не тут-то было – магнитный замок не пустил. Я дернул снова. Бесполезно.
Звонить во все квартиры с просьбой открыть? Слишком долго…
– Привет! Слышишь меня?.. Там кнопочка сбоку. Нажми ее.
Несколько секунд за дверью не раздавалось ни звука. Затем бодрая мелодия разлилась из динамика домофона, и дверь с клацаньем подалась наружу. Я подхватил, распахнул шире.
В сером клубящем мраке подъезда стоял мальчик. Лет восьми-девяти, смуглый, черноволосый. В джинсах и клетчатой ветровке.
Мальчик с ориентировки волонтеров…
– Ты… Миша? – Я остолбенело посмотрел на подпись рядом с фотографией.
– Я хочу к маме… – заикаясь, проговорил он.
– Сейчас-сейчас!..
Я засуетился, вытащил из кармана телефон, почти не глядя набрал 112 и застыл.
– Ты откуда здесь?
Мальчик неопределенно махнул рукой вглубь темного коридора. Стена прерывалась, вдали угадывался едва различимый просвет.
Я торопливо прошел мимо покосившихся почтовых ящиков и лестницы и свернул влево. Замкнутый со всех сторон глухими стенами внутренний двор напоминал дно бетонного колодца. Сверху, в забранный решеткой проем, падал тусклый, будто пыльный, свет. Казалось, здесь уже наступили вечерние сумерки.
Обилие разномастных граффити и маркерных надписей пятнало стены, слова и картинки наслаивались и теснили друг друга.
Сделанный мелом рисунок бросился в глаза из угла. Даже в перекрестье теней схематичное изображение ключа точно мерцало ровным белым светом. Бежевая краска под ним потрескалась и сползала некрасивыми скручивающимися струпьями. А под стеной…
– Оператор 112. Слушаю вас. Говорите, – донеслось из трубки.
…А под стеной, в разметавшихся складках театрального платья, лежала бледная, похожая на фарфоровую куклу, Марго…