Страница 200 из 302
– Чтобы что? Слишком сложно. Даже для Потусторонних. Нужно как-то поженить эти факты. Найти им объяснение.
– Вольдемар заявил, – начал я, – что у нас есть то, что нужно прошлому. То есть Потусторонним. Стал бы он так говорить, если бы ключ Марго оказался у них? Или если б тайник опустошили именно Потусторонние? Конечно, не стал бы. Логично же?
– Логично, – вздохнул Лёня. – Только вот что делать с этой логикой, ума не приложу.
– А может, – притихший было Ярослав вдруг встрепенулся, – если не выходит найти ключ, то… следует поискать дверь?
Ярик уселся за стол, заглянул в чашку, но нашел ее пустой и разочарованно отодвинул. Без интереса полистал найденные газеты и отложил в сторону.
Я последовал его примеру и сел на свободный стул рядом с Лёней. Тот даже не обернулся.
– Продолжай.
– Место Времени и место Пространства. Два царства, которые хотел объединить Вильгельм Пель и про которые писал в стихах Хлебников. Другими словами, наш мир и Перепутье. Если есть ключ, значит, должна быть дверь. Или, в нашем случае, место, где эти два мира пересекаются.
– Вход на Перепутье? – поднял бровь Лёня. – Даже Потусторонним неизвестно, где их вход на Перепутье. Это ж как мембрана: где прорвался, там и вышел. Где щель нашел, туда и пролез…
– Я понимаю! – перебил Ярослав. – Но вот смотри: говорят, и ты сам знаешь, все дороги Перепутья ведут в некий огромный архив забытых вещей и имен. Но ведь работает же это наоборот?
– Все дороги ведут в Рим? То есть, простите, на Перепутье? – Хранитель усмехнулся.
– Но… А как же зеркало Брусницыных?
– Мы уже выяснили, что зеркало не было порталом, – медленно, чуть ли не по слогам, как несмышленому ребенку, произнес Лёня, глядя на меня.
Я постарался реабилитироваться:
– Значит, Перепутье. Как место, где пересекаются пути. Перекресток или что-то типа того. Почему бы и нет?
– Что-то в этом есть, – согласился Лёня, а Ярослав опять взвился, заерзал нетерпеливо.
– Самое главное, что мы знаем о Потусторонних?
– Что они как заноза в… Впрочем, я промолчу. Вещай.
Ярик обратил ко мне лицо. Я узнал пытливое выражение: «У тебя есть ровно одна попытка, чтобы ответить правильно».
– Что у Потусторонних особая связь с водой из Невы, – предположил я.
Ярик вместе со стулом развернулся к Лёне:
– Я всегда говорил, что он толковый парень!
– Ты не говорил, – напомнил он.
– Вот сейчас говорю!
– Перепутье, – продолжил я игриво мелькнувшую в голове мысль. – Там, где Нева впервые по ходу течения распадается на несколько путей…
Почти синхронно мы подняли головы на карту, которая висела на стене в дальней части лаборатории.
– Я тебе говорил! – воскликнул Ярослав спустя, наверное, секунд десять исступленного молчания.
Я смотрел на Литейный мост, за которым толстая жила Невы распадалась на два потока: Большую Невку и, собственно, саму Неву.
– Камень Атакан. Древний жертвенник. Поклонение Духам. Особое место, так называемая дверь, чтобы открыть портал между мирами и выпустить их. Все сходится!
Отдельные слова и словосочетания вспыхивали в голове подобно залпам фейерверков. Жертвенник… Портал… Четверо детей… Четыре ключа.
«Сам говоришь о возрождении, а потом спрашиваешь меня, почему пропадают дети…»
– сладкая улыбка Вольдемара всплыла в памяти.
«Что это значит, Вась? Кто-то убил детей?..»
«Или собирается».
– Надо срочно сообщить всем! – Ярослав подскочил и стал торопливо натягивать куртку.
– Стоп, стоп, стоп! – Лёня придержал Ярослава за рукав. – Сядь. Осади коней.
– Да в чем дело?
Хранитель достал из кармана телефон, пару раз ткнул в экран и придвинул мобильник нам.
На видео, сделанном на трясущуюся камеру, виднелись стены большого грота явно искусственного происхождения. Я узнал зазубрины на стенах, точно следы гигантских зубов, проделавших путь сквозь толщу земли. Из трещин на потолке наперебой капала вода. Казалось, еще немного, и потолок обрушится под натиском извне.
Камера качнулась, и я увидел воздушную шевелюру Арчи и острый профиль Медины. Снимал, выходит, Володя, третий из группы. Они стояли у истока коридора, ведущего в зал. Пол был здесь ниже, чем в тоннеле, и собравшаяся вода покрывала его почти целиком мутным черным озерцом.
«Дальше нельзя. Надо уходить. Володя, ты слышишь? Перестань снимать!..»
Далее видео смазывалось изображением ботинок и земляного пола.
Лёня забрал телефон.
– Подземные тоннели под Невой? – недоверчиво скривился Ярик.
– Те самые, о которых ты, между прочим, говорил. «Трио» нашло вход неподалеку от клуба.
– Я говорил, что, согласно народным байкам, между Зимним дворцом и особняком Кшесинской был проложен ход. Чтобы цесаревич в любой момент мог бегать на свидания к своей любимой. А не вот это вот.
– Вряд ли здесь что-то может произойти послезавтра, – сказал я, глядя на залитый черной водой пол.
– Почему ты уверен, что послезавтра? – насторожился Лёня.
Я пожал плечами:
– Я не уверен. Но во время своего шоу Вольдемар так напирал на первое апреля, как будто это имело особое значение.
Ярослав с Лёней переглянулись.
– Первое апреля, – прочистив горло, пояснил Ярик, – годовщина основания Института гипотетической истории. Сто шестьдесят четыре года назад Александр Второй подписал соответствующий указ.
– У нас есть еще полтора дня, – в ответ на растерянный взгляд Ярослава сказал Лёня. – Что-нибудь придумаем.
– Что?!
– Что-нибудь, – упрямо повторил он.
– Хорошо, – решил вмешаться я, пока спор не зашел слишком далеко. – Если мы выяснили, что дверь увел кто-то до нас, тогда возвращаемся к ключам. Один был у Марго. Теперь он пропал. Но где еще один?..
Часть 3. Марго
Ключ легко вошел в замочную скважину, провернулся. Дверь бесшумно отворилась. После темноты даже бледный зеленоватый свет потолочных ламп царапнул глаза. Я с трудом удержалась, чтобы не зажмуриться. Постояла пару секунд, вглядываясь в истертую «елочку» паркета. Сердце колотилось как бешеное.
Я очутилась в конце длинного коридора, по бокам которого тянулись два ряда одинаковых деревянных дверей без табличек и надписей. Окон не было.