Страница 199 из 302
Мы столкнулись с Яриком возле дверей лаборатории. Тот топтался под козырьком крыльца и нетерпеливо вдавливал кнопку звонка. Увидев меня, впрочем, улыбнулся, протянул руку:
– Здоро́во.
Не успели мы толком обменяться хотя бы парой фраз, как дверь наконец распахнулась. Взлохмаченная голова Лёни высунулась наружу. Выглядел Хранитель так, будто только что в отчаянии рвал на себе волосы.
– О, двое из ларца, – вместо приветствия сказал он с привычной уже прохладой. – Вас-то мне и нужно. – Посторонился, пропуская меня и Ярика в темный коридор, и запер дверь. Брякнула цепочка.
Я споткнулся в темноте и с удивлением обнаружил выволоченные из подсобки пустые клетки. На первой встрече Лёня выносил в такой потустороннего зверька.
Слева по коридору за отогнутым пологом виднелись красные отсветы. Ярик тоже заметил перемены в привычной обстановке и сунулся в подсобку.
В тесном помещении без окон горела красная лампа и штабелями стояли пустые клетки с закрытыми дверцами. Существ в них не было.
– Где? – огляделся Ярик и остановился взглядом на Лёне.
– Сплыли, – бросил он зло, как ругательство. – Может быть, реально сплыли, кто знает! Может, кто пробрался из своих и выпустил… Идите, я потом объясню.
Мы прошли вперед.
Лаборатория выглядела до стерильности пустой. Я поймал себя на мысли: как странно ощущать разницу между первым визитом и сейчас. Пусть знаний в моей голове с тех пор прибавилось не так много, но ощущение от места менялось поразительно. Оно больше не казалось враждебным и чужим. Скорее, просто малознакомым. Так должно ощущаться новое рабочее место в первый трудовой день.
На столе стояла пара пустых кружек с чайными разводами и валялась стопка бумаг. Я узнал старинные газеты из тайника на шпиле Адмиралтейства.
Каждый лист был занесен в прозрачную пластиковую папку, бережно датирован и пронумерован. Рядом лежал исчирканный шариковой ручкой блокнот.
– А где Лида? – опять спросил Ярослав, предусмотрительно погромче, чтобы его услышали.
– У нее много работы. – Лёня вошел в лабораторию, отряхнул руки о халат и с крайне занятым видом просочился мимо нас к столу. Потом обернулся, окинул меня и Ярика таким удивленным взглядом, будто впервые видел и только сейчас опомнился. Кивнул на скатерть.
Теперь я заметил лежащее в стороне от бумаг отломанное автомобильное зеркало.
– Подарочек Вольдемара. Это ж надо было, так по мелочи. Впрочем, неважно. Важно другое.
– Есть что-то новое? – с надеждой спросил я.
– Пока нет. Если ключи в тайнике Кшесинской и были, то их украли раньше нас. Подойдите.
Лёня поманил нас в угол кабинета, к неприметному, но тяжелому даже на вид железному сейфу. Набрал код, крутанул похожую на штурвал ручку, распахнул дверцу.
Внутри на полках стояли несколько лабораторных образцов в баночках с мутными этикетками.
– Где? – передразнивая Ярика, поинтересовался Хранитель тоном преподавателя, который вознамерился завалить ученика на экзамене.
Не успел я ответить, что мне-то откуда знать, о чем речь и тем более где искомый предмет, вступил Ярослав:
– А чего ты у меня спрашиваешь? Сам хвастался, что твоя пространственная штука отпирается только по отпечатку пальца. И со своими десятью ты, мол, расставаться не намерен.
– А что пропало-то? – спохватился я.
Лёня шумно выдохнул.
– Ключ Марго, – поспешно вставил Ярослав, пока Хранитель не закипел настолько, что из ноздрей повалил бы пар. В переносном смысле, конечно.
– Следов взлома и проникновения не было обнаружено, – подобравшись, нарочито скучным, следовательским голосом пояснил Лёня.
Ярик отчего-то потупился:
– Вообще-то это я.
– Что «ты»?
– Я забрал ключ.
– Как?! Здесь же защита!
Ярик пожал плечами. Как нашкодивший ребенок, не желающий признаваться, каким именно способом совершил очередную шалость. Так сказать, приберегая методики на будущее.
– Допустим, когда магия бессильна, в дело идут обычные мирские хитрости.
– И где теперь ключ? – Спокойствию Хранителя можно было только позавидовать.
– У Марго.
– Твою ж!.. – Он все-таки выругался, стиснув зубы.
– Значит, единственный ключ, который был у нас в распоряжении, сейчас у Марго?
Ярик кивнул.
– А Марго похитили Духи?
– Спорный вопрос.
Лёня треснул кулаком по столешнице.
– Прекрати выделываться! – И тут же успокоился. – А сама Марго об этом догадывается?
Ярослав снова пожал плечами:
– Вероятно. Она же не дура, по карманам пошарит.
Лёня беспомощно закатил глаза и вернулся к столу. В бессилии опустился на отодвинутый стул.
– Теперь хотя бы ясно, что нужно Потусторонним, – намекнул я на «шоу» Вольдемара, потому что молчание сделалось ядовитым.
– А до этого типа непонятно было?
– Тихо. Спокойно, – примирительно вскинул руки Ярослав.
– Я спокоен. И «Грифоний дом». Великорецкий сказал, грядет еще одна сделка с Потусторонними. Но какая на фиг сделка, если нам даже предложить нечего, кроме нас самих?
От Лёниного «нас самих» меня опять пробрало колючими мурашками.
– Кшесинская упоминала, что два ключа они с Николаем так и не смогли найти, – осторожно подал голос я. – Не успели. Нужно поискать их. Точнее, его. Раз один у Марго, а остальные исчезли из вчерашнего тайника.
– А сколько их всего? Ключей. Один у Марго. Один – пропал без вести. Сколько их было спрятано?
– Хороший вопрос, – поддержал Ярик.
– Вот и подумай, деятель! Аптекарь Пель – твоя тема.
Ярик нахмурился. Перевел взгляд на меня:
– А тебе Кшесинская разве не говорила?
Я припомнил наш разговор. Вопрос звучал, но ответ… Ответ, как всегда, оставался невнятным.
«Петербург – такой стихийный город. Недаром на излете восемнадцатого века его так полюбили алхимики».
– Кшесинская все без умолку твердила мне про алхимию, стихии и квинтэссенцию… то есть любовь, без которой никакое колдовство в этом мире невозможно.
– Так, – сказал Лёня. – Некие составляющие плюс любовь как пятый элемент. Похоже на начало алхимического рецепта. Что вполне в духе Пеля. Ярь?
– Стихии. Четыре элемента. Воздух, вода, земля и огонь. Прописная истина. Значит, и ключей могло быть четыре. И пропавших детей… тоже четверо.
– Да что ты заладил? Пятеро их!
– А сестра Марго, которую могли вовлечь в это дело специально, чтобы…