Страница 195 из 302
– Мне понадобится твоя помощь, – отбрасывая в сторону мысли, насколько нелепо я выгляжу, беседуя сейчас с существом, которого, кроме меня, Ярика и Лёни, никто больше и не видит, сказал я вполголоса. – Это важно не только для меня, но и для них. – Кивок назад. – Вообще для всех. Если я окажусь не прав, то не потрачу много твоих времени и сил. – Эсхил сердито всхрапнул и приосанился, становясь ближе и скалой нависая надо мной. Но я не отступил. Только добавил поспешно: – Но если прав, мы разгадаем одну из важнейших загадок города. И спасем его. И вернем пропавших детей. Они-то ни в чем не виноваты.
Эсхил слушал внимательно, не шевелясь. Одни лишь ноздри равномерно раздувались и опадали от тяжелого, жаркого дыхания.
– Поможешь мне? – спросил я с надеждой.
Грифон всхрапнул, резко топнул, выбивая фонтан мелких камешков, и, как мне показалось, кивнул.
– С ума сойти! – воскликнул Ярослав.
– А ты жаловался, что у него строптивый нрав, – с улыбкой поддел Лёня.
– Это не я жаловался, а Пашка.
Грифон склонил голову и повернулся боком, подставляя для опоры крыло. Я неловко забрался на него, поерзал, устраиваясь поудобнее. Подумал мельком: вот сейчас выдерну у него нечаянно еще клочок перьев, и все переговоры насмарку.
Но не успел я додумать опасную мысль, как почувствовал, что оперение на загривке грифона зашевелилось, словно живое. Жесткие перья обняли меня за ноги, обхватили и держали плотно. Я почувствовал себя намертво приклеившимся к грифону. Так вот как это на самом деле работает, когда тебя не пытаются нарочно сбросить со спины.
Я уставился на Ярослава.
– А ты думал! С грифона почти невозможно упасть. Конечно, если он сам этого не захочет.
Звук, который издал Эсхил в ответ на его слова, напоминал клокочущий смех. Я обнял его за шею. Ну, хоть на том спасибо. В этот раз, кажется, полетаем без приключений.
– Ну, вперед, друг. – Я слегка похлопал его коленями по бокам.
Грифон издал пронзительный крик, встал на дыбы, хлопая крыльями, и с разбега рванул ввысь.
…Теперь не было так страшно.
Грифон перебирал лапами, точно по невидимой отвесной лестнице. Площадка возле фонтана мелькнула под нами плоским озерцом с гравийными берегами. Фигуры Лёни и Ярослава превратились в игрушечных солдатиков, которые только кажутся живыми, а на деле даже не прорисованы толком.
Внезапно красная крыша Адмиралтейства придвинулась совсем вплотную. Эсхил с шумом взмахнул крыльями и закрутил спираль вокруг огромного шпиля. Вблизи он оказался далеко не таким тонким и изящным, каким смотрелся с любой точки Невского проспекта.
Лапы Эсхила коснулись шпиля и зашагали по нему вверх. Я не увидел, но почувствовал нечто вроде волны озорной радости, пришедшей от грифона. Я покрепче обнял его за шею и прильнул щекой к перьям, теперь кажущимся мягкими, шелковистыми.
Не стоило оборачиваться в сторону площади… Но я все-таки неосторожно посмотрел.
В отраженном свете блеклого предгрозового неба усеянная пеплом, обломками и битыми булыжниками Дворцовая выглядела как раскопанные остатки древней погибшей цивилизации.
Грифон затормозил, и как раз вовремя, чтобы я оторвался от постапокалиптического вида площади и поднял голову. Над нами угрожающе нависала плоская фигура корабля. Я и раньше знал, что он большой, почти под два метра в длину, но никогда не видел его вблизи.
Мысленно я прикинул, сколько всяких «впервые» произошло со мной за последние дни, и усмехнулся.
Эсхил замер. Стоять вот так вертикально, «приклеившись» лапами к гладкому шпилю, было для него проще, чем дышать. Напротив меня, под основанием золоченого корабля, завис металлический, покрытый каплями влаги, матовый шар. Шест, к которому крепился фрегат, проходил сквозь шар, и как снять его и достать содержимое, было совершенно непонятно.
Грифон качнул головой и всхрапнул, будто поторапливая.
А я буквально застыл. Потому что впервые реально осознал, что оказался в безвыходном положении. Если все-таки не получится?
Я зажмурился и протянул руку вперед, представляя, как пальцы проходят сквозь металл, не встречая преграды, как оказываются внутри бархатной на ощупь пустоты, как нащупывают содержимое шара и тянут наружу.
Я настолько погрузился в мысли, что действительно почувствовал, как нащупал нечто хрустящее, гладкое, обернутое в вощеную бумагу. Испугавшись застрять, я мгновенно отдернул руку назад… и обнаружил, что держу пухлый сверток, похожий на посылку из интернет-магазина.
Сердце пропустило удар и зашлось часто-часто.
– Получилось, – неверяще произнес я одними губами.
Грифон понял. Поведя мощными крыльями, он оттолкнулся от шпиля и головой вперед нырнул вниз, возле земли перейдя на мягкий, планирующий полет.
Мы затормозили в паре шагов от Ярослава с Лёней.
– Не вышло?
Я поднял повыше наш с Эсхилом трофей.
– Как? – выдохнул Лёня.
Искреннее удивление мешалось в его голосе с неподдельным уважением. Перья ослабли, выпуская меня, и я плавно соскользнул с грифона на землю.
– Я просто представил, ну… Что все вокруг – сказка. Как в детстве. И если ты видишь грифонов, разговариваешь с призраками, ищешь какой-то полумифический артефакт, в который все верят, значит… Значит, ты сам – немного сказка. И стоит сильно представить, захотеть по-особенному, и все получится.
Я запутался в словах и противоречивых чувствах и вовремя умолк, пока меня не посчитали сумасшедшим. Буйная радость искристым шампанским разливалась внутри. Получилось!.. Значит… Гусев прав? Я, и балерина, и Город с его тайнами, и НИИ ГИИС – все реальнее некуда? И более того: я – часть этой реальности?
Считав что-то на моем лице, Лёня усмехнулся:
– Не совсем стандартная методика обучения, но тоже верно.
– Теперь я понимаю, почему Потусторонние их бы не достали, – сказал я, посмотрев на собственную руку как на что-то чужое и непонятное. Мне до сих пор с трудом верилось. Как это все-таки?.. Прямо сквозь предметы.
– А еще потому, что Потусторонние не могут далеко отрываться от земли, из недр которой появились. Примерно выше первого этажа зданий. Известный факт. На то они все-таки и хтонь, – пояснил Лёня и, махнув следовать за ним, пошел прочь из сквера.
Грифон ласково боднул меня в плечо. Конечно, без него бы ровным счетом ничего не вышло.
– Спасибо, друг, – прошептал я и, осмелев окончательно, погладил костяной, какой-то
реликтовый
на ощупь клюв.