Страница 190 из 302
Кислотные фиолетовый и зеленый цвета абстракции на фоне букв смотрелись рядом со старославянскими «веди» и твердыми знаками на концах слов так же дико, как смотрелись бы зефирные розочки посреди блюда с обглоданными рыбьими костями.
Я похлопал Ярика по плечу. Тот обернулся. Я заметил, что в руках он держал связку квартирных ключей. Самым большим, на длинной ножке, Ярик простукивал перила, явно пытаясь узнать, есть ли где-то внутри литых элементов пустые полости.
Почти что как искать легендарную золотую заклепку на Большеохтинском мосту.
[81]
[Есть легенда, что при строительстве Большеохтинского моста строители вкрутили одну клепку полностью из золота, а затем выкрасили весь мост в серый цвет. С тех пор никто не знает, какая именно заклепка драгоценная и была ли она вообще.]
Однако занимался своим делом Ярик с глубокой сосредоточенностью.
Он порывисто выпрямился, зыркнул гневно, мол, если не помогаешь, так хоть не мешай.
Я указал ему на афишу:
– Смотри…
* * *
Ну и крюк мы сделали по городу! Не путь получился, а какой-то запутанный квест. Дорога на Турухтанные острова.
[82]
[В Петербурге существует улица с необычным названием – Дорога на Турухтанные острова. Это самое длинное название улицы в городе. Возможно, поэтому Василий называет их продолжительный поиск с Яриком «дорогой на Турухтанные острова».]
Дворцовая площадь выглядела непривычно маленькой из-за скопившейся перед стенами Зимнего дворца толпы. Напротив ворот Эрмитажа стояла освещенная прожекторами передвижная концертная сцена, к которой постепенно все стягивалась и стягивалась публика. Человек триста, если не больше. Мы осторожно вклинились в сборище зрителей, стараясь затеряться среди незнакомцев и не привлекать внимания.
– Может, это ошибка? – с надеждой поинтересовался я.
Вместе с другими любителями зрелищ мы оказались примерно в центре расчерченной квадратами площади. С моего места открывался прекрасный обзор на пустующую пока сцену.
– Сейчас устроим им шоу ледовое. – Ярослав многообещающе хрустнул пальцами. Что-то недоброе мелькнуло в его лице, и я не стал уточнять.
Намерений Потустороннего я по-прежнему не понимал. Концерт… Одно дело – устроить маленькую вечеринку в клубе, чтобы прикрыть бытовым весельем обмен ключа на сестру Марго. А здесь… Не думал же Вольдемар, что мы в самом деле увидим афишу и придем? Ради чего? Устроить еще один допрос?
Название концерта непрерывно пульсировало в голове: «КЛЮЧИ ОТ БЕЗВРЕМЕНЬЯ… КЛЮЧИ ОТ БЕЗВРЕМЕНЬЯ…»
Ключ-от-каждой-двери…
«На прямой вопрос он не ответит. Зато хлебные крошки подсказок разбросает. Такова уж природа Потусторонних – их вечная жажда шоу», – вспомнил я слова Лёни, брошенные у цветочного.
Ярик сверился с часами на телефоне. Поднял глаза на меня:
– Ровно пять.
– Вовремя.
По волнению публики мы догадались, что шоу начинается. На сцене возникло движение.
Фигура в зеленом камзоле с раздвоенным «хвостом» возникла из ниоткуда и птицей вспорхнула на подмостки, подхватила микрофон с треноги и, разведя руки в стороны, сложилась пополам в театральном поклоне. Раздались аплодисменты.
Простояв так пару секунд, Вольдемар стремительно выпрямился. Взметнулась крылом узнаваемая рыжая шевелюра.
– Фух! Добр-рый вечер, да-а-амы и господа-а, – вкрадчиво, с бархатным придыханием, произнес он в микрофон. Эхо разнеслось над площадью. – Рад приветствовать вас этим чудесным весенним вечером.
Он перехватил микрофон и обвел рукой пространство. Я заметил издалека, что ладонь пересекает свежая марлевая повязка с едва заметным пятнышком крови.
– Как многим известно, меня зовут Вольдемар Темников, и сегодня я представляю вашему вниманию новое, так сказать, благотворительное шоу моего иммерсивного театра. Вечер пятницы – не время грустить! Верно?
Аплодисменты усилились. Я с удивлением обнаружил, что собравшаяся на площади публика знает Потустороннего. Знает и… любит его?
Вольдемар взмахнул рукой, и задняя темная часть сцены вспыхнула за его спиной фиолетово-зеленым светом прожекторов. Из динамиков хлынула бурным потоком музыка.
По Дворцовой прокатился рокот, земля задрожала. От мощности звука неприятно задрожало в животе. Низкий вибрирующий гул напоминал рев неизвестного чудовища, услышанный мной в подвалах общежития на улице Лунных кошек. В растерянности я обернулся на побледневшего Ярика. Тот не сводил с Потустороннего глаз. Взгляд казался замутненным, смотрящим внутрь.
Ярослав неслышно бормотал, пересчитывая понятные лишь одному ему вещи на пальцах.
– Пятнадцать секунд… затем десять… восемь… двадцать семь…
Я тронул его за плечо, но Ярик не отреагировал:
– Четырнадцать… двенадцать… пять!..
– Ярь! – позвал я.
Ярослав вздрогнул и очнулся:
– Я же сказал, что он еще о себе заявит! Времени нет. – Торопливо пошарив по карманам, Ярик вытащил телефон и принялся набирать чей-то номер. – Алло! Наших на площадь… Срочно, говорю! Тут триста человек и шестьсот тонн гранита, которые вот-вот…
Забыв обо мне, он стал продираться между зрителями к сцене.
– Куда?.. – запоздало всполошился я.
– Стой здесь! – крикнул он. – И не вздумай!..
– Не вздумать чего?
Впрочем, вопрос так и остался без ответа.
Шестьсот тонн гранита? Что стряслось? Почему срочно?
Не зная, что делать, я внимательно осмотрелся. Люди сгрудились кучками: случайные прохожие, парочки, семьи с детьми, стайки подростков. Над головами то и дело возникали поднятые повыше смартфоны в режиме видеозаписи.
– Прежде чем мы начнем представление, я расскажу вам одну историю. Обещаю, в конце будет весело. Все-таки первоапрельский концерт…
Толпа радостно загудела. Их одобрительные, похожие друг на друга голоса слились с подхватившей речь Вольдемара музыкой. Потусторонний отступил в тень кулис, и на темном фоне заднего экрана вспыхнула световая проекция, озарившая разукрашенную физиономию шоумена красными и бурыми всполохами.
Спереди ударил луч прожектора, и я увидел отброшенную на экран тень Потустороннего. Она изгибалась, ломалась и припадочно билась в круге света, точно фигура древнего шамана, танцующего над костром ритуальный танец.