Страница 188 из 302
– Вот ты где! Ты хоть в курсе, который час?
Я огляделся. Мы оказались на холодном, продуваемом углу Невского и Адмиралтейского проспектов, почти у самой кромки прозрачного еще Александровского сада. Набравшее синевы текучее небо низко висело над крышами, обещая скорый дождь, а еще – недалекий вечер. Я поискал глазами ближайшие уличные часы, но не нашел.
– Сколько времени?
Мимо деловито сновал не замечающий нас народ. Обычное дело. Центральный проспект, оживленный и пульсирующий в любое время дня и даже ночи. По вечерам Невский заполоняли толпы людей: возвращавшиеся с работы и отдыхающие, посетители многочисленных кафе и баров с примыкающих улиц, гуляющие туристы. Тротуары превращались в сплошную толкучку, поэтому вечерний Невский я не сильно любил. Но и сейчас движение вокруг творилось интенсивное.
Ярик хмыкнул и сунул мне остывший стакан с кофе.
– Почти три часа дня. Обед ты пропустил. – Словно в доказательство слов, следом за кофе в руках у меня оказался бежевый конверт для выпечки. Еще теплый. – На, вот.
От неожиданности я дернулся в сторону. Уж очень походила бумага на ту, куда завернули собранный с пола прах Потустороннего. Но секунду спустя я сообразил: ничего страшного.
– Что это было? – все еще недоумевая, переспросил я, раскрыл сверток, вдохнул дразнящий аромат теплого хлеба и почувствовал, как в желудке томительно заурчало.
Ярик пожал плечами как ни в чем не бывало:
– Расплатился за разговор своим временем. Они ж Потусторонние – время у них в почете.
Отложив вопросы на пару минут, я впился зубами в хрустящий угол булки.
– Удалось что-то выяснить?
Ярик, в отличие от меня, ждать больше не собирался. Оно и понятно: проторчать без дела полдня, когда для меня прошло от силы минут пятнадцать-двадцать.
– Неф-тун, – пробубнил я, роняя крошки.
– Что?!
К остановке неподалеку от пешеходного перехода с шумным пыханьем причалил автобус, заглушая и без того невнятный ответ.
– Трезубец Нептуна, – повторил я по-нормальному, кое-как дожевав. И с удивлением обнаружил, что в конверте пусто. Никогда так рьяно еще не поглощал выпечку. И незаметно.
Благодарность Ярику вместе с сытым теплом разлилась внутри. Мгновенно захотелось спать, чем я и поделился с Ярославом вслух.
– В безвременье отоспишься, – отрезал он. – Если мы не справимся, то весь город окажется там. Кшесинская ничего тебе не сделала?
Я потер предплечье. Холодные прикосновения балерины оставили на рукаве выцветшие следы. Рука под ними неприятно ныла, как от тупого удара. Но, в общем-то, ничего страшного.
– Нет. Надеюсь, у тебя есть идеи, куда дальше?
Ярослав поскреб затылок – совсем как те дети из особняка – и метко зашвырнул пустой стакан в ближайшую урну.
– На самом деле есть одна мысль…