Страница 155 из 302
Теневит медленно развернулся, а взгляд блондина буравчиком уперся Вольдемару в переносицу.
С полминуты Мастер кукол размышлял:
– Я трижды отвечаю без платы. Но для тебя изменю правила. Один вопрос.
– Факт, – выдохнул Вольдемар. Твердое «т» уперлось в зубы, и получилось сдавленное иностранное ругательство. – Один факт обо мне. Кто я?
Мастер покачался, переваливаясь с мыска на пятку. Остановился, поднеся палец к щели рта. Да так и застыл. Со стороны казалось, будто он просто оцепенел, как заводная кукла, от которой потеряли ключ.
– Ты сын аптекаря, – наконец обронил Дух так, как роняют ненужную сдачу в баночку для чаевых. – Разочарован?
Вольдемар затих, прислушиваясь к изменениям внутри себя. В звенящей тишине зарождалось тревожное возбуждение. Он точно знал, что последующие дни проведет в архивах, с головой зарывшись в бумаги о всех иностранцах-аптекарях Васильевского острова, но во что бы то ни стало найдет ниточку к прошлому.
– Может, лучше избавиться от воспоминаний, пока они не принесли еще больше огорчений и бед?
Мастер жестом подозвал к себе теневита, и тот протянул зажигалку. Блеснул оранжевый язычок пламени. Дух снова вытащил кудель. Задумчиво покрутил в пальцах.
– Нет! – воскликнул Вольдемар.
– Что?
– Нет!
– Тогда у меня есть одно условие, – произнес Мастер. – Новое.
– Уговор.
– Зря-я…
Мастер стремительно придвинулся. Твердые ледяные пальцы стиснули шею Вольдемара.
Электрическое напряжение родилось в районе желудка, толкнулось, скрутило тугой петлей. В голове зашумело. Вольдемар с запозданием понял: так пульсирует кровь в висках. Забытое ощущение жизни хлынуло в него бурлящим потоком, снося выстроенные веками баррикады нечувствительности. Мир поблек, потухли вдали едва уловимые отзвуки ночного города, его тайные подземные шорохи. Прозрачный понятный мир укрылся герметичным пологом, оставив лишь безграничное чувство уязвимости.
Ладони покалывал зуд. На языке вяз слабосоленый металлический привкус. Зато в набравшем объема воздухе чудилась недосказанность. И тайна, что недоступна простому человеку.
Мастер ослабил хватку.
Вольдемар покачнулся и попробовал встать, но запнулся и распластался на земле. Фиолетовая твердь небосвода закачалась и медленно закружилась. Привычных опор теперь не существовало. Картонный, плоский Город выступил из темноты грозно и непримиримо. Даже не так…
Теперь это был просто город: бетонные коробки жилищ, серые ленты тротуаров, воткнутые в землю деревья и чахлые кустики. Опутанный линиями электропередач, подключенный к системам канализации и водоснабжения, заботливо завернутый в толщу облаков и промышленных испарений, как в саван, город напоминал неразложившийся труп, из которого тянет соки множество адских кровожадных механизмов.
Его Город умер.
А Вольдемар
жил
.
И убогая обшарпанность дворов теперь не вызывала в нем никакого душевного отклика.
А может, это потому, что души у него так и не появилось…
Саднящая ладонь кровоточила. С пугающей непрерывностью капли собирались на кончиках пальцев, срывались вниз и дробью разбивались об асфальт. Вольдемар машинально вдавил ладонь в бок, зажимая порез. Сырость ночного переулка, тяжелая усталость и боль навалились на плечи, его била крупная дрожь. Зубы стучали от холода. Дыхание перехватывало.
Собравшись с силами, Вольдемар оттолкнулся от асфальта и привалился к стене дома. В затылок уперлась шершавая рустовка. Головокружение постепенно стихало, но перед глазами до сих пор вспыхивали звезды. Вольдемар изумленно моргал. Неужели?..
– И не надейся, – ответил Мастер кукол на не заданный вслух вопрос. – Человеком ты не стал. Но и Потусторонним не остался. Смертность. Ты же этого хотел?
Так
хотел, что не жалел ничьих жизней?
Дух снова коротко рассмеялся:
– Больше Институт не станет досаждать тебе распылением.
Вольдемар отшатнулся от стены, зло рванулся навстречу. Блондин вскинул руку, и поперек тротуара, между ним и компанией Мастера, возникла незримая стена.
Вольдемар заскрипел зубами.
– Прибереги эмоции, – посоветовал Дух. – Удар, он как веер у бомжа: должен быть неожиданным.
Блондин развернулся и шагнул прочь.
– Промой. Заразу занесешь, – кивнул он на расплывающееся по ткани пальто пятно. В сумерках кровь выглядела густой, темно-коричневой и жирно блестела на пальцах своеобразным украшением.
Когда Вольдемар вновь поднял взгляд, переулок был пуст.
Он пощупал воздух – стена исчезла – и подошел к воротам. Шагнуть внутрь больше не хотелось. Голоса Города, который так упрямо и настойчиво звал вперед, обещая разгадку тайны, теперь не было, а значит, не было и подсказки.
В тени подворотни, возле прорези подвального окна, неподвижно лежал дворовый кот. Издалека казалось, будто какой-нибудь ребенок обронил на улице игрушку.
Вольдемар присел на корточки, со свербящим жжением в груди рассматривая редкую, в проплешинах, шерсть на впалом боку.
Боль, одиночество и холод, возникшие в нем, были такими острыми и сильными, что даже становились приятными. Потому что вымораживали все прочее почти до полной нечувствительности. И горечи чужой смерти – окончательной и бесповоротной, как и все у людей, – Вольдемар не ощущал.
– Трехцветный. На счастье, – негромко произнес он. Хотел погладить, но так и застыл с протянутой рукой. Несколько красных капель сорвались с пальцев и окропили шерсть.
«Брат мой по крови… И по смерти».
Вольдемар встал и побрел прочь, прижимая к себе окровавленную ладонь. Человеком был, да не остался. И даже нормальным Потусторонним стать не смог…
Часть 3. «Севкабель Порт»
Группа быстрого реагирования НИИ ГИИС «Трио»
Медина Решетникова
Светало медленно, точно солнце вместо воды увязло в липком крахмальном клейстере. Раз в пятнадцать-двадцать минут Медина кидала взгляд через плечо, но в квадратном просвете между зданиями, выходящими к заливу, по-прежнему оставалось темно, как на известной картине Малевича.
Часов в пять утра небо из дымно-фиолетового наконец превратилось в стальное – незаметно и резко, будто по щелчку выключателя. Площадка перед входом в клуб опустела. Свежим курганом высилась у стены гора спаленных курток, выкинутых из гардеробной. Над кучей мерцал неоновый логотип заведения. Такой случайный арт-объект казался Медине вполне достойным «Эрарты».