Страница 151 из 302
Леонид понимал, что пора уходить. Ссылаться на неотложные дела в научном отделе и делать ноги, пока бессмысленность разговора не перевалила через самые немыслимые пороги.
Но невысказанные мысли, которые без Лиды вновь спутались и превратились в невнятные клубки, свербили внутри.
– Могу задать вопрос? – наконец спросил он, прерывая возобновившееся нежное любование Великорецкого куклами.
– Валяй, – разрешил Витольд Петрович, мазнув рукой в воздухе.
– Два дня назад, когда Давыдовы ходили к Гавани… Кто перенаправил им задание?
– Ну я, – фыркнул Великорецкий. – Не понимаю сути вопроса.
– Это задание изначально принадлежало Медине Решетниковой и ее группе.
– А это не твое дело! – сообразив, к чему он клонит, разозлился Витольд Петрович. – В Гавани было задание для лозохода с более, эм-м, простыми способностями, чем у Решетниковой.
– Значит, мы попросту потеряли своего человека из-за… неосмотрительности?!
– Не забывай, с кем ты разговариваешь! – взвился Великорецкий, однако тут же поутих, смешался. – Вообще я о другом с тобой хотел поговорить, – вспомнил он. – Лида.
«Что Лида?» – хотел спросить Леонид, но слова застряли в горле. Неприятно екнуло в груди.
– Мне важно, чтоб ты знал: я забочусь о делах Института. Забочусь о наших сотрудниках, в конце концов. Несмотря на такие досадные порой потери, как… Впрочем… Мне понадобится твоя поддержка. Сейчас как никогда. Я знаю, лично мне ты откажешь, а приказывать тебе не хочу, все-таки не чужие люди… Но ты подумай о
ней
.
«Всегда думаю о ней». Но вслух Лёня, разумеется, ничего не сказал.
Великорецкий не заметил паузы.
– Помнишь, чего нам стоило вернуть память Лиды с Изнанки? – Лёня кивнул, потому что пристальный взгляд Великорецкого уперся ему в переносицу. – Так вот. Если мы проиграем – а мы проиграем, если будем рваться вперед, не понимая, что задумали Потусторонние вместе с Духами, – первым делом пострадает
она
. И все, кто принимал участие в той сделке. Духи никогда не упускают шанса прибрать назад отданное.
«А еще они не любят, когда кто-то другой лезет в человеческую память», – подумал Лёня.
«Хмарь я дрожащая или право имею?»
«Только специалист. Не человек. Разве ты не считаешь так же?»
В горле заскребло. Предательски. Не вовремя. Лёня закашлялся, прогоняя мысли, чтобы даже не смели соваться в ту сторону. Чтобы он не смел даже представлять,
как
это произойдет.
Витольд Петрович понимающе усмехнулся. Протянул бутылку, в которой оставалось совсем на донышке, пожал плечами в ответ на отвергнутое жестом предложение и допил сам. Крякнул. Занюхал рукавом халата.
– Знаю я все. Сволочью будешь называть. Думать, что использую тебя. Но нет. Просто беспокоюсь. Как за своего. По-отечески, можно сказать. Отец-то…
– Скотом жил, скотом помер, – не дал договорить Лёня.
Великорецкий неодобрительно поцокал языком.
– Что мы будем делать? – опять спросил Леонид, чтобы хоть как-то подвести черту под этим странным разговором и увести острую тему в другое русло. Подальше от себя. И от нее. Главное, подальше. А там видно будет.
– Будем ждать. Ждать и кумекать. Время, племяш, – усмехнувшись непонятно чему, ответил Великорецкий. Вспоминать о родственных связях он не любил и делал это лишь в крайнем случае, когда другие убедительные аргументы, кроме «мы с тобой родня и должны помогать друг другу», заканчивались. – Оно всегда действует против нас. Пусть хоть раз мы повоюем на одной стороне.
Часть 2. Академический переулок
Вольдемар Темников
Если идти и идти, не задумываясь, ноги сами рано или поздно вынесут куда следует…
Вольдемар искренне верил в живую, своенравную суть Города, в его перепады настроения, личную благосклонность или неприязнь, а также в неизменно шутливый нрав. Иногда Город приводил к нужному в два счета, а порой ради потехи отсылал в тупики и бросал посреди глухих дворов, как бы намекая: «Дальше сам».
И потому Вольдемар непреложно следовал простому как пять копеек правилу: идти, не разбирая дороги, и прислушиваться к шепоту Города и населяющих его голосов…
Тротуар, по обеим сторонам зажатый рустованными стенами, покрывали многочисленные выбоины, а сами стены – ржавые подтеки водостоков и въевшаяся в кладку давняя копоть. От колодезных крышек поднимались остывающие испарения. Пахло землей, сырой штукатуркой и плесенью.
Излюбленный Вольдемаром путь по задворкам острова не менялся из года в год – недаром тут почти каждое лето, денно и нощно, возились киношники: снимать исторические реалии почти без декораций, в укромном уголке ломаного переулка – разве можно придумать лучше?
По левую руку раззявленными ртами чернели арки во дворы. В чернильных сумерках их провалы напоминали бархатную внутренность шляпы фокусника: вот-вот из-за решетки ворот покажутся заячьи уши.
Или кто пострашнее…
Относительно бессмертный, Вольдемар давно перестал обращать внимание на мрачные подворотни и подозрительные углы: опасаться стоило тем, кто решился бы напасть на Потустороннего. Самое страшное, что грозило ему, – пролежать на асфальте кучкой сухого пепла до первого же дождя. А дожди здесь, как известно, случались часто.
Зато такие бездумные прогулки помогали скоротать время и отпустить навязчивые мысли, которых всегда водилось множество. Например, Вольдемар точно знал, что, в отличие от большинства Потусторонних, когда-то был человеком. И значит, погиб несвоевременно, случайно, раз Перепутье затянуло его, не дав уйти туда, куда уходят все прочие души. Если они вообще куда-то уходят…
Еще он знал, что раньше выглядел иначе. Но как именно – все выдохлось из памяти, выполоскалось рекой и утекло глубоко под землю, куда нет дороги ни людям, ни даже Потусторонним. И Вольдемар понимал: бесполезно просить Город вернуть ушедшие воспоминания. Таковы были правила, которые не он придумал…
Вольдемар усмехнулся и свернул в Академический переулок, но шнурки опять разболтались, и он присел у стены их завязать.
Он помнил далеко не каждый день своей растянувшейся на три века жизни. С тех давних пор сменилось множество внешних личин, но лишь несколько особенно въелись в память.
Изображавший сумасброда уличный карманник в 1887-м.
На стыке веков – владелец скандально известного игорного заведения, где, помимо обычных развлечений, можно было сыскать предсказателей судьбы, колдунов и толкователей снов (разумеется, настоящих).