Страница 100 из 302
Призрак сестры качнул головой, поднял глаза и бесцветным, беспомощным взглядом слепого уставился сквозь пространство. Она напоминала фарфоровую куклу – почти живую, но только почти. Бесплотная душа, запертая в ледяном подземелье клуба.
– Как можно забрать то, что даже на руке не взвесить? – одними губами прошептала я, протягивая ладонь навстречу, будто могла протянуть ее сквозь весь зал, схватить Василиску за локоть, подтолкнуть к себе, укрыть, сберечь. Спасти.
Бледная Лискина фигурка опять покачала головой – медленно, очень по-взрослому и серьезно – и отвернулась, в полуобороте поманив за собой.
«Приходи за дверь. У тебя же есть ключ…»
– прозвучал в мыслях далекий отголосок.
Тела танцующих сомкнулись над ней, как смыкается над брошенным камнем озерная вода. Я шагнула вперед.
Пронзительная нота сверлом ввинтилась в мозг, вакуум собрался под ложечкой, ноги предательски ослабли. У меня зазвенело в ушах. В момент я оказалась в центре несущейся с бешеной скоростью карусели, а мир превратился в сплошное кружащееся пятно. Тошнота подкатила к горлу.
– Хватит! – крикнула я, зажимая уши руками, и топнула ногой, совсем как Лиска, желая развеять морок.
Сначала показалось, будто ничего не произошло. Но мгновение спустя реальность сломалась, а затем вернулась на место. Грохот музыки смолк.
В секундную паузу перед началом следующей композиции хлынули многочисленные шумы клуба, снимая наваждение, снося его потоком резких, отнюдь не мелодичных звуков. Девушка в чрезмерно откровенном костюме и с черной карнавальной маской на лице вскрикнула, подвернув ногу на высоком каблуке. У входа образовалась стремительная потасовка. Бармен отвлекся и упустил натертый стакан: тот с грохотом упал через стойку, брызнув во все стороны фонтаном осколков.
– Прекрати рвать реальность! – вспылил Вольдемар. В голосе стеклянно дрожала тревога.
Шум потонул, захлебнувшись в наступлении вовремя сменившейся музыки. Новая песня родилась из пустоты и заполнила огромный зал под самые своды. Или не такой огромный? На мгновение мир подернулся туманной дымкой, пелена затянула танцпол, и из-под нее проступили обшарпанные стены, рассохшиеся щели замусоренного паркета, картонные декорации и кривые украшения. Я попала в тесную обувную коробку, оклеенную дешевыми обоями. Грот и огни исчезли.
– Остановись! – завопил Потусторонний.
Просветление длилось всего мгновение, но его хватило.
Бросив руку Вольдемара, я рванула прочь. За Василиской.
Часть 2. Василий
Надя обрядила меня Белым Кроликом-параноиком.
«Ах, боже мой, боже мой! Как я опаздываю!»
[39]
[Цитата Белого Кролика из книги Л. Кэрролла «Приключения Алисы в Стране Чудес».]
Пока девчонки восхищались нарядами друг друга, я приметил мелькнувший в толпе свитер Лёни и, замешкавшись на секунду, рванул следом, пока лаборант опять не растворился в воздухе.
Он разглядывал круглый подиум, в центре которого висело на цепях зеркало в массивной раме из якобы черненого серебра. В стеклянной глубине пульсировала, отдавая всполохами софитов, сине-бархатная темнота.
Подступы к зеркалу огораживала вереница музейных столбиков. Между их рядами вилась длиннющая очередь. Она хвостом огибала подиум и заплеталась где-то неподалеку от входа в зал.
– Марго решила, что ты пропал, – сказал я лаборанту.
Лёня не ответил, кивком указал на подставку, где лежал накрытый стеклом плакат.
«УЗРИ СУДЬБУ! ПРОВЕРЬ СВОЕ „ДОЛГО И СЧАСТЛИВО“ ВМЕСТЕ СО ВТОРОЙ ПОЛОВИНКОЙ».
Далее мелким шрифтом шло описание нехитрого ритуала.
– Нужно заглянуть в зеркало вдвоем, – озвучил Лёня. – Как гадание.
– Это то самое? Из особняка?
– Еще неизвестно. Я на всякий случай воспользовался служебным коридором, чтобы не вызывать подозрений на входе… А вот там наш
недобрый
малый, да?
Я проследил за направлением его взгляда.
К сидящей за барной стойкой Марго подкатил развязный вертлявый тип с морковной шевелюрой.
Кто бы подсказал: наш или не наш? Надя куда-то испарилась. Я поискал ее среди посетителей, но без толку: вычурные костюмы с вышивкой, перьями, цепочками, кружевами, сетками и лентами сливались общей рябящей массой, и выцепить из них знакомую фигуру казалось нереальным.
– Подозрительным он не выглядит. Ну… с учетом всеобщей атмосферы. Может, обычный посетитель? Такой, как мы…
Лёня скрестил руки на груди, покачнулся, перекатываясь с мыска на пятку:
– На Потустороннем Перепутье нет людей в привычном смысле, но зато есть произведения искусства. Древние Потусторонние выбирают свой облик в зависимости от того, что видели на Изнанке, так как никогда не встречали современных нам людей и животных. Как средневековые художники, рисовавшие заморских животных, к примеру. Там еще есть фишка с памятью и типология, но тебе пока ни к чему… В общем, размер и облик существа зависит от силы Потустороннего. Перевоплотиться в человеческий вид и возродиться в верхнем мире редко кто может. Это вам не мелкие создания, шастающие с Изнанки туда-сюда. Чтобы закрепиться наверху, нужно много энергии. Такая, как правило, выплескивается в момент серьезных катастроф.
Нарочно
подстроенных катастроф. Так что никогда не покупайся на чью-либо добродушную внешность…
Мне вспомнились картины Иеронима Босха: востроносые юркие существа тащат сопротивляющегося человека к кипящему котлу, огромная тварь проглатывает толпу народа, черти тычут копьями грешника, воины с крысиными лицами пируют за столом с монахами. Всяческие жуткие полузвери, полурыбы, полулюди смешались в безумном хаосе происходящего.
– А ты думаешь, он Потусторонний?
Я по-новому посмотрел на чудаковатого парня. Неужели? Да нет! Обычный, разодетый павлином самовлюбленный пижон.
– Надо проверить.
– Как?
– Самый простой способ – по тени. Но в темноте или в пасмурном Питере это редко помогает. Еще можно пролить воду.
В этот момент Марго будто нечаянно опрокинула стакан на колени ухажеру и принялась наигранно извиняться.
– Молодец девчонка, – цокнул Лёня. – Далеко пойдет. Но зря она так резко. Могут догадаться.
– И? Что она поняла?
Издалека не разглядеть было, что произошло дальше.
– Она ошиблась немного.
Марго и Вольдемар залпом допили принесенные коктейли, и он подал ей руку, приглашая потанцевать. Надя все не появлялась.
– Тогда чего мы здесь ждем?
– Мы наблюдаем.