Страница 97 из 127
Она наклонилась, все еще сжимая мои рога с доминирующим видом, от которого мой член, и так твердый, как сталь, готов был взорваться.
– Потому что они были партнерами, парой во всех смыслах. – Ее фиалковые глаза сияли, черные крылья переливались в свете пламени. – Потому что их любовь разбилась бы на миллион осколков, как Зарра. Разве не так, мой король?
– Да, Уна. – Я жалко застонал, охваченный таким диким возбуждением и восхищением, что едва мог складывать слова. Я толкнулся в нее. – Ты права…
проклятье
… совершенно права.
Все еще сжимая мои рога, она наклонилась, чтобы ее грудь оказалась напротив моего рта. Ее собственные губы были приоткрыты, она рвано дышала, ее смазка пропитывала мой член. Мне не нужно было дальнейших указаний, я приподнял голову ровно настолько, чтобы втянуть ее тугой сосок в рот.
Она застонала, ее киска мгновенно запульсировала от оргазма. Я застонал, продолжая сосать и толкаясь глубже, пытаясь наполнить ее своими эмоциями и словами, которые не сказал, но которые уже проникли в мои сердце и душу.
Очень скоро по позвоночнику пронесся знакомый экстаз, я в последний раз вонзился в нее и замер, уронив голову на подушку и изливая в нее свое семя.
–
Боги
, Уна.
Я застонал, продолжая входить и изливаться в нее.
Я изо всех сил старался не впиться когтями в мягкую плоть, хотя острые кончики покалывали ее полные бедра.
– Ты была нужна мне, – признался я в том, на что у меня хватило смелости.
Я в полном недоумении уставился на фейри, которую любил.
Она наклонилась ближе, поставив локти по обе стороны от моей головы, и нежно поцеловала меня.
– Знаю, – прошептала она, обводя языком мою нижнюю губу. – Ты тоже был мне нужен.
Ее глаза говорили, что, возможно, она чувствует то же самое, но мы просто смотрели друг на друга в изумлении, чувствуя, как наши теплые тела становятся еще ближе; нити лунной связи мерцали в свете фейского огня.
Когда она поднялась с меня, я зашипел, но тут же притянул ее и уложил на бок лицом к себе.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Я убрал с ее щеки прядь волос.
– Ваши призрачные обычаи, – тихо начала она, – как будто не от Викса. Скорее всего, от какого-то жадного короля, которому захотелось молодую любовницу, когда ему наскучила его мизра. – Она пожала плечами, кончик ее крыла дрогнул. – Я прекрасно понимаю, что не все короли лунных фейри были верны своим королевам, но у нас нет традиций, в которых измена считается нормой. Это странный обычай.
– Правда, – согласился я. – Хорошо, что я король и могу менять обычаи, если захочу.
Она широко улыбнулась, еще глубже проникая в мое сердце. Ее слова звучали легко, но несли большой смысл.
– Твоему народу может не понравиться, что ты меняешь обычаи ради мизры, в которую они на самом деле не верят.
Это напомнило мне о скандале на ужине в Нэкт-Мере.
– Оставь их мне. – Я решил разрядить обстановку. – Обещаю, что мне никогда не станет скучно, если ты и дальше будешь так скакать на мне.
Она рассмеялась, игриво шлепнув меня по плечу, и ее румянец вернулся.
– Голл!
– Не притворяйся скромной. Несколько минут назад ты не была такой застенчивой.
Она отвела глаза.
– Я была в моменте.
– Какой прекрасный момент. – Я прижался губами к ее лбу. – Я хочу еще много таких.
– Будь хорошим королем, и ты их получишь.
– Будь хорошим королем, – повторил я, посмеиваясь над ее предупреждением. – Я сделаю все возможное. Ради тебя.
Она уютно устроилась, положив щеку мне на грудь и обхватив рукой мою талию. Мы долго просто обнимали друг друга, ее пальцы лениво гладили мою спину, а мои – под ее крыльями.
Это напомнило нашу ночь в пещере, и я порадовался тому, что это не мимолетные ощущения. Что связь между нами не просто есть, но она растет и крепнет, как нити самой красивой паутины.
– Знаешь, – сонно сказала Уна, – не думаю, что она хотела навредить, но Далья предлагала помочь мне сбежать из дворца в ночь ритуала сервиума.
Я сел и нахмурился:
– Правда?
Уна уложила меня обратно и прижалась щекой к моей груди, поглаживая.
– Как я уже сказала, не думаю, что она хотела навредить. Я думаю, она просто пыталась проявить доброту.
Это меня не разозлило, а лишь огорчило. Я тяжело вздохнул.
– Далье не нравилось, что я заставлял тебя стать моей мизрой. Она считала, что я должен был дать тебе выбор.
– Ты дал.
Я усмехнулся.
– Тот, который не включал бы разграбление и сожжение Изоса в случае отказа. Она не была уверена, что ты именно та, о ком шла речь в ее видении.
– Видении про меня?
Уна подняла голову и посмотрела на меня.
– Да. В нем говорилось, что моя мизра будет отмечена Виксом и поможет мне привести Нортгалл к эпохе могущества. Великого могущества.
– Над лунными фейри? – В ее глазах мелькнула искра сожаления.
Стиснув челюсти, я честно сказал:
– У истории Викса и Мизры есть продолжение. Когда она умирала, он перенес ее на небеса на спине Сильвантиса. Он поклялся, что однажды она будет отомщена за предательство Люмеры. Народ Люмеры заплатит за это, и темные фейри займут свое законное место.
– И ты в это веришь? Что я ключ к подавлению моего собственного народа?
– Я верю, что тебе суждено стоять рядом со мной, – честно ответил я. – Я не собираюсь причинять вред лунным фейри. Напротив, я хочу, чтобы мы все жили в согласии и мире друг с другом.
Впервые я почувствовал, что это правда.
– Ты пойдешь против своего бога? – спросила она, выгнув бровь.
– Ты же пошла против своего. – Я обхватил ее подбородок и провел большим пальцем по прекрасному изгибу ее щеки. – Ты бросила вызов Люмере, придя в Нортгалл, чтобы стать моей мизрой. И я не король, чье сердце переполняет жажда мести.
Нет, моим сердцем владела только одна сила –
она сама
.
Уна расслабилась в моих объятиях, уголок ее губ дрогнул в улыбке.
– Приятно знать.
Она провела рукой по моей челюсти, погладила щеку, отражая мое прикосновение. Затем она нежно поцеловала меня в губы и устроила голову на моем плече.
Я крепко прижал ее к себе.
– Теперь, если кто-то попытается навредить тебе, – сказал я, снова вспоминая конец того пира, – мой гнев будет неудержим.
Истребление и близко не описывает то, что я сделаю с любым, кто посмеет навредить моей Уне.
– Тише, – зевнула она. – Спи, мой король.