Король призраков

Глава 35

Голл

– Я принесла вам поесть, – сказала Далья.

Одинокий фонарь едва освещал мой шатер. Я сидел без сна рядом с Уной, держа ее за руку и желая, чтоб она очнулась.

– Я не голоден, – сказал я, даже не подняв головы.

Наяды атаковали нас в течение получаса, а затем внезапно исчезли. Я услышал крик Уны и пошел на звук по узкой тропе, обнаружив ее одну и без сознания. Это зрелище парализовало меня: я не смог ее защитить.

На мгновение я действительно подумал, что Гриндольвек и есть тот, о ком меня предупреждала Далья. Но когда мы принесли Уну обратно в лагерь, Жрица убедила меня, что она всего лишь спит и ее жизни ничего не угрожает.

Далья вздохнула, обошла наше ложе из мехов и опустилась на колени с другой стороны, положив ладонь на сердце Уны.

– Ну? – рявкнул я, не сдержав раздражения.

– С ней все хорошо, мой король.

– Если бы все было хорошо, она бы не спала.

– Она восстанавливается после пережитого. Она соприкоснулась с божественным. Любой потерял бы сознание.

– Так надолго?

Это случилось вчера. Я отнес Уну обратно в лагерь, предполагая, что она проснется к ночи. Но она не проснулась. Уже наступило следующее утро.

– Она никак не пострадала, – заверила меня Далья, хотя это не помогло. – Ей просто нужно отдохнуть.

Я повернул руку Уны ладонью вверх, чтобы рассмотреть новые руны, которые боги вытравили на ее коже. Провел пальцем по тонким отметинам, которые означали «

хранитель

», но в женской форме.

Кормилица и защитница

в одном лице.

На другом запястье повторялись те же символы – теперь руны окружали оба. Как только она получит последний текст, цепочка рун вокруг запястий замкнется.

Метки были благословением богов и благословением для меня. Люмера никогда не отмечала лунных фейри, как и Эльска – лесных. Именно Викс, Солзкин и младшие боги демонических фейри отмечали нас во время обрядов посвящения.

Какой обряд посвящения проходит моя дорогая Уна?

От меня не ускользнуло, что первая метка появилась на ее коже после того, как я сделал ее своей мизрой, своей парой. Не только эти слова отмечали Уну магией темных фейри, но и наш союз. Мы.

Я накрыл ладонью ее щеку и погладил шелковистую кожу большим пальцем. Мне нужно было, чтобы она вернулась ко мне, иначе эта бесконечная тревога никогда не пройдет.

– Вы любите ее, – прошептала Далья.

Я поднял голову и увидел в ее блестящих от слез глазах удивление и толику страха. Я не понимал, чего она боялась. Возможно, дело в каком-то видении, но сейчас я не хотел ничего слышать. Мне было все равно, что говорят боги. Я просто хотел, чтобы Уна проснулась.

Я не ответил. Если я и признаюсь в этом, то сначала самой Уне.

– Уверена, что и ребенка вы тоже будете любить.

Я резко поднял взгляд на Далью. Она улыбнулась.

Я заметил изменение в запахе Уны еще до того, как мы покинули Нэкт-Мер. Или, скорее, почувствовал дополнительный – древесная пряность под ее собственным летним цветочным ароматом. Видимо, Редвир тоже заметил, но, к счастью, не стал уточнять, когда я отмахнулся от него на нашей встрече в Ванглозе.

Теперь мы стояли лагерем неподалеку. Редвир разрешил нам остаться в его землях, пока Уна поправляется.

– Она еще не знает? – спросила Далья.

Светлые фейри не рождаются с таким же острым чутьем, как у нас. Но Уна, возможно, уже знает о неуловимых изменениях в своем теле. Я заметил, что она стала меньше есть и спать больше обычного.

– Не уверен. Я ждал, пока она сама скажет.

Правда в том, что я был в ужасе. Захочет ли Уна и дальше видеть меня в своей постели, если узнает, что беременна? Я знал, что небезразличен ей, но я упорно твердил, что моя главная цель – наследник. Отвергнет ли она мое внимание, мою привязанность, мое присутствие теперь, когда понесла ребенка?

Обычно, забеременев, мизра покидала постель короля и удалялась, чтобы родить. Потому что в большинстве случаев их ничего не связывало с призрачными королями, кроме детей. Мысль о том, что Уны не будет рядом, разъедала меня изнутри.

Далья положила ладонь на лоб Уны, и я заметил синяк на ее запястье.

– Откуда это? – кивнул я на него.

Она быстро отдернула руку и натянула рукав.

– Сама виновата. Ударилась о жаровню в своей палатке.

Я нахмурился:

– Как…

Но тут Уна что-то пробормотала, привлекая мое внимание. Ее глаза распахнулись и остановились на мне.

– Слава богам, – пробормотал я. –

Наконец-то

.

Она улыбнулась.

– Голл.

Ее голос охрип от долгого молчания.

Я упал на колени, взял ее лицо в ладони и прижался лбом к ее лбу. Я скорее почувствовал, чем услышал, как Далья вышла из шатра.

– Что случилось? – пробормотала Уна, положив руку мне на плечо.

– Я так волновался, – признался я, мое сердце колотилось, разгоняя по телу облегчение. Я отстранился, чтобы посмотреть на нее, полюбоваться на ее прекрасное лицо. – Как ты себя чувствуешь?

Она улыбнулась шире.

– Потрясающе. Во мне стало больше магии. – В ее голосе звучала незамутненная радость.

– Да, я чувствую, – сказал я, мой голос дрожал от эмоций. От облегчения. – Так же, как у водопада Драгул.

Она с трудом села.

– Тебе надо отдыхать. – Я попытался уложить ее обратно.

– Я не хочу отдыхать.

– Уна… – Я притянул ее к себе и крепко обнял, вдыхая ее восхитительный запах.

Я не мог рассказать ей, как боялся, что она никогда не очнется, что я позволил ей оказаться на грани смертельной опасности.

Она потянула меня на кровать, и я уступил, растянувшись рядом, прижимая ее к себе и целуя в макушку.

– Все хорошо, – успокаивающе сказала она, проводя своей маленькой ладошкой по моей спине.

Я фыркнул.

– Только ты, Уна. – Я снова поцеловал ее в макушку, вдыхая этот опьяняющий аромат, который принадлежал лишь ей. – Только ты можешь успокаивать меня после того, как пострадала.

– Я не пострадала. Сначала было больно. Но сейчас я прекрасно себя чувствую.