Король призраков

Оно было сложено как дикий фейри – великан с рогами, когтями и хвостом. Но оно было зеленым. Его кожа была цвета весенней травы, глаза сверкали в темноте зелеными самоцветами. На нем была только юбка из какой-то коричневой шкуры, которая доходила ему до колен. На его груди и руках не было никаких рун.

Гриндольвек вышел из тени и уставился прямо на меня. То, что я приняла за вплетенный в его волосы плющ, оказалось частью его самого, которая, закрывая виски, спускалась по лицу вдоль линии роста волос и дальше по шее. Он походил на наяду или дриаду тем, как лес врос в его плоть. Выражение его лица оставалось спокойным и безобидным, он пошел вперед, пока меня не заслонил Голл.

Гриндольвек остановился, взглянув на Голла, а затем снова на меня.

– Ты та самая.

Его голос звучал спокойно и хрипло, как будто он редко им пользовался.

Я чувствовала, что остальные с любопытством оглядываются, но мягко отодвинула Голла в сторону, сказав:

– Он не причинит мне вреда.

Затем я снова посмотрел на Гриндольвека.

– Да. Я та самая. У тебя есть нужные мне слова?

Он резко вдохнул, и в тот же миг его зеленая кожа засветилась, словно внутри него засиял фонарь. Кеффа за спиной издал удивленный звук, но я не могла отвести глаз. Подсвеченные этим внутренним сиянием, под кожей Гриндольвека плавали слова на темном языке.

– Подземные боги, – пробормотал Кеффа.

На мгновение я потеряла дар речи, осознавая, что слова плавают в его крови. Гриндольвек просто с интересом разглядывал меня.

Он смотрел широко раскрытыми глазами, больше похожий на ребенка, даже в своем гигантском теле.

– Я ждал тебя. Я никому не давал этих слов, как наставляла богиня леса.

– Эльска дала тебе эти слова? – изумленно спросила я.

Он кивнул.

– Она дала их мне при рождении. Но она приходила ко мне во снах. Она хочет, чтобы они были у тебя, темная госпожа с белыми волосами. Тогда мое бремя уйдет.

И снова я поразилась этому описанию. Я родилась лунной фейри, в правящей семье главного королевства светлых фейри. Но я была явно отмечена миром темных. Видимо, не просто так. Таково мое предназначение.

– Я не понимаю, – сказала я. – Как мне забрать у тебя слова?

– Ты должна их выпить, – просто сказал он.

Голл зарычал:

– Она не станет пить твою кровь.

Гриндольвек перевел свои невероятные глаза на Голла.

– Она должна.

Голл развернул меня к себе, его лицо было хмурым.

– Ты не можешь пить кровь другого существа. Она может быть отравленной и зараженной. – Он резко мотнул головой. – Я не позволю.

Улыбнувшись, я приложила ладонь к его щеке, распознав за его грубостью страх за меня. От моего прикосновения напряжение в его теле немного ослабло.

– Голл, такова воля богини. Воля богов. Я не ослушаюсь их. – Я поднялась на цыпочки ближе к его лицу. – Мы должны доверять им. В конце концов, они свели нас вместе. Это не может быть ошибкой.

– Мне это не нравится, – прорычал он.

– Неважно, что тебе нравится, – сказал Гриндольвек, его голос вибрировал от магии.

Внезапно меня уже не было рядом с Голлом, я стояла всего в футе от Гриндольвека, словно исчезла в одном месте и появилась в другом. Мое зрение затуманила зеленая пелена.

– Уна! – проревел Голл у ручья, озираясь. В его раскрытых ладонях ожил фейский огонь.

Его голос звучал приглушенно, но он стоял на этой же поляне. Мир словно окутала тонкая зеленая сеть, из-за которого все вокруг как-то странно исказилось.

Кеффа и Сорин встали спиной к спине с Голом, когда мимо Сорина молнией пронеслось какое-то зеленое существо, полоснув его по лицу, и скрылось на дереве. Сорин вскрикнул и зарычал, взмахнув рукой, но поймал только воздух.

Еще одна наяда пролетела мимо Кеффы, ударив того по колену. Голл метнул фейский огонь, попав в куст, который тут же вспыхнул. Из ручья вырвалась струя воды, погасив горящий куст.

Я сделала шаг к ним, но Гриндольвек схватил меня за руку.

– Они не причинят им вреда. Идем со мной.

Затем он отпустил меня, повернулся и скрылся в роще.

– Сюда, – спокойно позвал он.

– Уна! – закричал Голл, сражаясь вместе с Сорином и Кеффой против необычайно быстрых и юрких наяд, чей смех эхом разносился под сенью деревьев. Голл выстрелил еще одним потоком фейского огня в сторону ветвей.

Затем я увидела прибежавших Пулло, Мека и Феррина с обнаженными клинками и дикими выражениями лиц.

Я поняла, что наяды каким-то образом сделали меня невидимой, скрыв магическим тонким щитом.

Вздохнув, я последовала за Гриндольвеком по узкой тропе, которая вилась вдоль ручья и выходила на открытую поляну, полностью скрытую густой листвой. Несмотря на то что деревья на краю рощи сбрасывали листья к осени, на этих деревьях они оставались зелеными и густыми. Это был его дом, сохранявшийся неестественно свежим, прохладным и зеленым, как дом настоящей наяды.

Напротив толстого ствола лежала подстилка из гигантских листьев лилий, которые росли вдоль ручья. Листья были примяты, видимо, именно там он спал. Но Гриндольвек остановился посреди пространства, которое служило ему домом, и сел, скрестив ноги. Я последовала за ним и села так же, лицом к нему.

Впервые с тех пор, как мы вошли в его маленький мир, Гриндольвек улыбнулся, показав острые изогнутые клыки, остальные его зубы были острыми, как у дриады или наяды.

– Ты очень красивая, – сказал он. – Ты уникальное создание.

Его взгляд скользнул по моим крыльям.

Удивленная, я тихонько рассмеялась, разглядывая зеленый оттенок его кожи, драгоценный блеск его глаз.

– Ты тоже.

– Да, – согласился он без хвастовства, но искренне.

Эта детская непосредственность заставила меня снова улыбнуться.

Без всякого предупреждения он поднял руку, наклонил голову и вонзил клыки себе в предплечье. Затем он протянул руку мне, кровь его была голубой, как у темных фейри, а не зеленой, как у наяд. Слова по-прежнему скользили под его кожей, словно живые.

– Сколько мне надо выпить? – спросила я.

– Во снах про это не говорилось, – откровенно ответил он. – Думаю, столько, сколько скажут боги.

Наклонившись вперед, я взяла его за руку, опустила голову и прижалась губами к ране. Язык защипало от металлического привкуса его крови. Мое сознание затопил шепот, и я вообще перестала ощущать что-либо, кроме него. Только шепот богов.