Страница 80 из 127
Глава 30
Голл
– Теперь ты понимаешь? – прорычал я, когда мы подошли к нашим покоям.
– О чем ты? – Она остановилась в коридоре и повернулась ко мне.
– Вот почему, – я показал в сторону обеденного зала, – я не могу таскать тебя по Нортгаллу без защиты.
Она фыркнула.
– Потому что какой-то пьяница сделал слегка непристойное замечание? Это ерунда.
– Это не ерунда. – Я подошел ближе. – Пьяный или нет, то, что он так легко позволил себе неуважение, значит, что он не единственный, кто думает о тебе так.
– Он не хотел проявлять неуважение.
– Да. Я знаю.
Она нахмурилась в замешательстве:
– Тогда почему ты так сердишься? И какое это имеет отношение к тому, что я покину Нэкт-Мер?
– Выпивка развязала ему язык, и в этот момент я понял, что он не уважает тебя, как положено призрачному фейри. Он не считает тебя истинной мизрой, заслуживающей должного отношения к твоему положению. И если он так относится к тебе, значит, скорее всего, есть и другие. Другие солдаты и кавалеристы делятся своими мыслями с семьями и друзьями в Сильвантисе, распространяют слухи среди своих родственников за пределами Сильвантиса и дальше по Нортгаллу.
При мысли о слухах кровь закипела от ярости. Представляю, что они могут говорить.
Она просто его шлюха. Красотка, которую он заполучил, победив Изос. Она не призрачная фейри, поэтому не истинная мизра. И их дитя не будет истинным наследником.
– Это правда, – сказала она. – Я не одна из вас.
–
Теперь
одна, – практически взревел я в тишине коридора. – Уна. Если они не примут тебя как мою мизру, то не примут и нашего ребенка как наследника. Если я вдруг умру, эти неверующие могут…
Я замолчал, не в состоянии произнести, что они сделают.
Предатели могут убить и убьют нашего ребенка, чтобы он или она не занял свое законное место. Они убьют и Уну для пущей верности.
От этих мыслей моя кровь заледенела с ужасающей скоростью.
Уна не стала спрашивать, что я недоговариваю. Она просто спокойно заявила:
– Значит, им потребуется время, чтобы принять меня.
– Именно. И именно
поэтому
ты не покинешь Нэкт-Мер, чтобы искать тексты, о которых говорится в пророчествах. Здесь ты в безопасности. За пределами этих стен риск слишком велик.
Она сжала губы, ее спокойствие растаяло, спина и плечи напряглись.
– Голл, без этого лекарства мой народ умрет. Мой отец. – Ее губы задрожали. – Мой брат.
Я потянулся к ней, но она вздрогнула и сделала шаг назад. Неожиданный отказ ранил, словно кинжал, который всадили глубоко под ребра. Я опустил руку и сжал кулак.
– Я найду тексты для тебя. И принесу их тебе сюда.
Она раздраженно фыркнула:
– Ты не понимаешь. Их должна найти я. Не ты. Ты можешь никогда их не найти. Потом будет слишком поздно. И все из-за твоего глупого упрямства.
– Я не стану рисковать.
Я не стану рисковать тобой
.
– Даже если это означает спасение сотен, даже тысяч жителей Люмерии?
– Да, даже тогда, – спокойно ответил я. Она злобно прищурилась, но я добавил: – И ты не знаешь наверняка, что только ты можешь их найти.
Она взмахнула своими черными крыльями, как будто чтобы напомнить мне, что и сама отмечена богами.
– Нет, Голл. Знаю.
Затем она развернулась и ушла в свою спальню, громко хлопнув дверью и решительно отгородившись от меня.
Уна
Невозможный мужчина. Я ударила подушку, все еще пытаясь найти удобное положение, чтобы уснуть. В сотый раз сбросила с себя одеяло и повернулась лицом к окну, снова переживая свой спор с Голлом. Точнее, оба спора.
Я понимала, что он хочет уберечь меня, но он отказывался меня слушать. Некоторые вещи стоят риска. Например, спасение целого народа. Хава даже рассказала мне о слухах, что среди призрачных фейри в небольшой деревушке недалеко от Пограничья может быть несколько случаев парвианской чумы.
Со стороны моего гардероба раздался тихий свистящий звук, затем на фоне окна мелькнул силуэт обнаженного Голла и направился ко мне.
– Уходи, – сказала я, но он продолжал приближаться. – Я не хочу с тобой разговаривать.
– Хорошо, – прорычал он в темноте, посылая по моему телу мурашки. – Я не хочу говорить.
– Убирайся из моей спальни, – прошипела я, когда он подошел к изножью кровати.
Он сдернул с кровати покрывало и обхватил длинными пальцами мои щиколотки.
– Голл, я серьезно!
Игнорируя мои протесты, он сильнее сжал мои щиколотки, его драконьи глаза светились в темноте серебром.
– Я тоже, мизра.
Резким движением он подтянул меня к краю кровати, моя сорочка задралась. Отпустив одну лодыжку, он задрал подол к талии, обнажив мое лоно. Тело мгновенно вспыхнуло жаром и возбуждением, хотя я продолжала кипеть от гнева.
– Голл!
Я попыталась ударить его ступней, но лишь скользнула по его плечу.
Он зарычал и обхватил ладонью внутреннюю сторону моего бедра, теперь прижимая оба моих колена к матрасу.
– Я сказала, я не хочу… – начала я и задохнулась, растеряв все слова, когда его горячие губы приникли к моим складочкам.
Я застонала и схватилась за его рога, гнев подбивал оттолкнуть его, а глубинное желание велело удерживать там, где он ублажает меня.
Потом его язык оказался внутри меня, и я откинула голову на подушку.
– Ты не слушаешь, – пробормотала я, сердясь на себя и предательство собственного тела, одновременно подаваясь навстречу его жадному рту, который жестко сосал меня.
Конечно, он не ответил, только низко заурчал от удовольствия прямо мне в клитор, вылизывая и щелкая языком, а затем проник внутрь.
– Я злюсь на тебя, – прошептала я в темноту.
Я почувствовала на груди его руку, пальцы почти до боли сжали тугую вершинку.
– Ах!
Я сильнее толкнулась вверх, потираясь о его горячий рот, стремясь к вершине наслаждения, которое все нарастало и нарастало.
– Я кончаю, – пробормотала я и кончила.
Он снова зарычал и навалился на меня. Не успела я перестать дрожать от оргазма, как он глубоко вогнал в меня свой член.
– Голл! – вскрикнула я от напористого и резкого вторжения.
Я толкнула его в грудь, потом впилась пальцами в тело, желая причинить ему боль и одновременно обнять. Это выводило из себя.
Глядя мне в глаза, он ловко перехватил оба моих запястья и прижал их к матрасу над моей головой, удерживая одной рукой. Затем он схватил мое бедро, сгибая мне ногу, пока мое колено не оказалось над его плечом.