Страница 72 из 127
Я не стал интересоваться причиной, потому что это мы уже выяснили. Я игнорировал ее и пренебрегал ею, как набитый дурак. Я больше никогда так не сделаю.
– Это еще один знак, метка Викса.
– Это я знаю, – сказала она с уверенностью и некоторой долей раздражения, от которой у меня дернулись губы. – Но что он
означает
?
– Руны непросты, иногда имеют несколько значений. Оно также может зависеть от того, кому они принадлежат, отражая своего носителя.
Я провел подушечкой большого пальца по черной отметине в виде зигзага с завитком на конце. Уна вздрогнула от моего прикосновения.
– Это символ очага и дома. – Я внимательно наблюдал за ней, сосредоточенно хмурясь, она уставилась на отметину на запястье, которое я продолжал нежно держать. – Это тебя огорчает?
– Конечно нет.
– Боги решили, что твой дом здесь, в Сильвантисе. – Мне не нужно было добавлять, что когда-то это было место ее кошмаров. Возможно, до сих пор. – Со мной.
Она посмотрела на меня, в ее неземных глазах горело непокорное пламя.
– Это также может означать, что я –
твой
очаг, твой дом. И ты принадлежишь мне.
Ее смелость распалила мое возбуждение. Я не был готов покинуть этот тихий рай, который мы создали вместе.
– О, Уна, – промурлыкал я в тонкую кожу ее запястья. Ее пульс под моими губами участился. – В этом нет никаких сомнений.
Я целовал ее долго и глубоко, пока не почуял в воздухе теплый запах ее возбуждения, и, не удержавшись, устроился между ее ног и снова скользнул внутрь, двигаясь медленно, нежно. Я пристально наблюдал за ней, смакуя ее слабую улыбку и складку между бровей, когда она кончила.
Когда мы насытились во второй раз, я остался внутри, нависая над ней, дыша ее воздухом, не желая возвращаться во дворец, но зная, что мы должны.
Ее лицо отражало мои чувства.
– Мы можем просто остаться здесь? – спросила она, пропуская мои волосы сквозь пальцы.
Я даже не мечтал, что она будет хотеть меня так. Как я хочу ее. Я прижался лбом к ее лбу.
– У нас будет еще много таких моментов, Уна.
– Обещаешь?
Вместо ответа я поцеловал ее прелестные губы, ее роскошная сладость снова возбудила меня. Но я не позволил своему желанию требовать от нее большего. Почувствовав, как член твердеет внутри нее, я вышел из ее тела, наслаждаясь тихим звуком ее недовольства.
Я достал из сумки флягу с водой, намочил ткань и согрел ее около голубого угля, затем обтер Уну и помог ей одеться. Когда я опустился на колени у ее ног, чтобы зашнуровать ее ботинки, и положил ее руку себе на плечо, она тихо рассмеялась.
– Что такое? – спросил я, переходя ко второму ботинку.
– Интересно. Никогда не думала, что увижу тебя, король Голлайя, на коленях у своих ног.
Я закончил зашнуровывать ее ботинок и посмотрел на нее.
– Интересно. У меня такое ощущение, будто я всегда был здесь.
Она прикусила губу, немного нахмурившись от моего быстрого признания; я выпрямился.
Я не испытывал этой сладкой уязвимости с тех пор, как умерла моя мать. Не думал, что когда-нибудь по собственной воле стану искать ее, эту нежную привязанность. Я собирался жить без этой близости. До Уны.
Я украл еще один момент, целуя свою мизру, точно зная, что именно это чувство испытывал Викс к первой мизре: у него будет одна, и только одна пара. Я почувствовал себя увереннее, лучше иметь сильную, более тесную связь с одной женщиной, чем не иметь ее вообще, встречаясь со многими. Это чувство наполнило меня новой силой, которую я не мог описать. Как тайна, которую знали только мы.
Это было довольно пугающе, сбивающе с толку и воодушевляюще одновременно. В то время, как разумная часть меня понимала, насколько опасно королю допускать в сердце такие эмоции, фейри, жаждавшему этого сокровенного союза, было все равно.
В этом и заключалась опасность. Я мог легко забыть себя и свои обязанности в объятиях Уны. Но это не помешает мне отдать ей все, что у меня есть, в надежде, что этого будет достаточно.
– Идем. – Я взял ее за руку и повел к Драку.
Он проснулся, услышав наши шаги по полу пещеры. Тихо рыкнув, он развернулся, позволяя ночному воздуху ворваться ему за спину. Уна подошла к его морде и погладила по челюсти.
Я захватил сумку, в которую убрал сложенное одеяло, и застегнул на шее меховой плащ. Запах секса, ее запах, заставил меня внутренне застонать. Мне хотелось вернуться во времени к тому моменту, когда Уна застонала от удовольствия, когда я впервые вошел в нее.
После ритуала сервиума я не ожидал, что когда-либо снова испытаю эту привилегию. Я думал, что каждое совокупление станет для нее бременем, которое она будет
терпеть
, отвернувшись от меня со слезами на глазах.
Я улыбнулся: Уна тихонько напевала и ласково шептала что-то Драку, его полуприкрытые веки показывали, что он наслаждается ее вниманием.
– Скоро он будет уже не моим драконом, а твоим, – поддразнил я, помогая ей подняться в седло.
– Ты говорил, что никто не может владеть драконом.
Она ухмыльнулась мне через плечо, пока я устраивался позади нее.
– Правда. Однако у них есть любимчики.
У драконов нет хозяев. Но я был демоном-драконом, братом по крови, и я в тот же миг понял, что принадлежу ей – телом и душой.
Уна держалась за две луки, а я крепко обнимал ее, когда Драк прыгнул с края скалы и, взмахнув крыльями, полетел в сторону Нэкт-Мера. Ночь окутала Сильвантис, из-за крутых облаков выглядывал месяц. Шторм оставил на земле ледяную корку, сверкающую, как звезды в темноте.
– Знаешь, – тихо сказала Уна, повернув голову, чтобы я слышал, – Драк позволил мне заглянуть в его воспоминания.
– Что ты имеешь в виду? – озадаченно спросил я.
– Когда я сказала тебе, что у меня нет магии, это было не совсем правдой.
– Я знаю. Я чувствую магию, живущую внутри тебя. Даже когда ты отрицала это. Хочешь сказать, что у тебя есть телепатическая связь с Драком?
Мое сердце бешено забилось, потому что у меня была такая же связь.
– Это не совсем телепатия. Я могу видеть глазами крылатых существ. Раньше это случалось только с птицами. В Изосе. Я пыталась однажды, когда ты впервые познакомил меня с Драком, но он не позволил мне проникнуть.
– Но позволил потом, – утвердительно сказал я.
– Да.
Удивительно.
Больше она ничего не говорила, пока мы парили над Эшервудским лесом, беззвездная ночь погрузила ландшафт в темноту.
– Ты не расскажешь мне, что видела?