Страница 5 из 127
Пролог
Уна
Кап. Кап. Кап.
Я дернулась от острой боли, волной прошедшейся под лопатками, на месте отрезанных крыльев. Свернувшись в дрожащий комочек, прижалась щекой к сырому полу. Прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Я не хотела, чтобы они вернулись.
Кровь из открытых ран на спине тонкой струйкой стекала по ребрам на пол подземелья. Мое платье разорвали сзади, и оставшиеся лоскуты прикрывали тело лишь местами.
Мне было все равно. Значение имела только боль – и попытки выжить.
Я рвано выдохнула. Единственным источником света было дрожащее пламя факела рядом с арочным входом в это крыло темницы. Если мрак рассеивался и в камере становилось светлее, значит, один из них шел за мной. Вот почему я боялась мерных шагов моих тюремщиков и держалась в тени.
Тело сотряс очередной приступ боли, но онемение уже охватывало его. Мин говорила, что так происходит с приближением смерти. Душа понемногу покидала мое тело.
Мерзкие существа с рогами и когтями, лишенные языков и ушей, много раз выволакивали меня из этой клетки и бросали обратно. Выполняя чьи-то приказы, они кололи меня демоническим оружием, их темная магия пронзала мою кожу, разрывая меня изнутри.
Я больше никогда не увижу дом. Я умру здесь. Скоро.
Из горла вырвалось рыдание. Я всхлипнула и подавила его, по лицу потекли слезы.
– Ш-ш-ш,
basta met
. Ш-ш-ш.
Это произнесла старуха в соседней клетке. Все время, что я провела в этом проклятом аду, она держалась в тени. Теперь она прошаркала по каменному полу, протянула руку сквозь прутья и отвела грязные волосы с моего лица. Я же не могла пошевелиться от боли.
–
Sorka, lillet
. – ласково шептала она на языке демонов, гладя меня по голове. –
Ora est miyett, lillet
.
– Я не понимаю.
Мой голос сорвался – горло охрипло от криков.
Наконец я сумела повернуть голову и впервые разглядела соседку. Кожа да кости. Темные волосы тусклыми прядями обрамляли иссохшее лицо. Но глаза сияли неожиданным цветом – насыщенным оттенком фиолетового.
Я скользнула взглядом по ее плечам и не обнаружила крыльев. Должно быть, их отрезали, как мои, впрочем, рогов у нее тоже не было. Острые ушки были маленькими и изящными, а не длинными и бросающимися в глаза, как у большинства темных фейри.
Но почему она разговаривает на демонском языке?
Старуха протянула между прутьями глиняную чашку. Но как только я потянулась за ней, спину пронзила резкая боль.
– Ай! – вскрикнула я и съежилась.
– Ш-ш-ш.
Она приподняла мою голову и помогла попить. Мутная вода была с песком и отвратительно пахла, но оказалась блаженством для моего пересохшего горла. Я жадно глотала ее, подавившись всего один раз, пока не допила до конца.
Старуха помогла мне лечь и продолжила гладить по голове, убирая от лица спутанные волосы.
Ее доброта и ласковые слова пробудили во мне волну скорби, смешанной с благодарностью.
– Спасибо, – тихо прохрипела я, жалея, что не могу отблагодарить ее своей целительной магией.
Я в который раз закрыла глаза и призвала божественную магию вернуться ко мне и дать так отчаянно необходимую живительную силу.
Но ни искры, ни слабого гула энергии в крови. Ничего. Магия исчезла.
Я лежала неподвижно, оплакивая свои самые драгоценные дары – целительную силу и прекрасные крылья.
Похоже, именно это и было целью этих мерзких созданий – вырвать магию из каждого светлого фейри в наказание за само их существование. Когда они мучили меня, в их пустых глазах читались ненависть и извращенное удовольствие.
Свистящий шепот заключенной переливался в темноте, словно бесплотный призрак, каждое слово сопровождалось вибрацией. Магия?
Я думала, что она – существо, лишенное какой-либо значительной силы. Но колебания энергии, которые я почувствовала между разделяющими нас прутьями, были ощутимыми. Не просто искра, а нечто мощное и могучее.
Я услышала, как что-то разбилось, и взглянула за решетку: старуха держала в руке острый осколок глиняной чашки. Она прижала его к запястью и вспорола кожу, не переставая шептать неразборчивые слова.
– Нет. Не надо, – запротестовала я, но получилось вяло и тихо, мое тело было истощено, а разум впал в апатию.
Она провела глиняным осколком вверх по руке, продолжая говорить на незнакомом языке, после чего просунула обе руки между прутьями. Ласково, но твердо удерживая мои волосы на макушке, она обмакнула пальцы в собственную кровь и начала что-то вырисовывать у меня на лбу.
Темные фейри часто наводят чары при помощи демонических рун, связывая их магией и темными знаками.
Наверное, из-за того, что у меня отобрали все и уничтожили последнюю волю к жизни, я не могла сопротивляться, пока она шептала в темноте и творила заклинание при помощи собственной крови.
–
Ora est kel ohira. Ora est kel näkt los. Ora est meheem
.
И тут я почувствовала. Ее магия вибрировала и пульсировала в моей крови, наполняя меня новой силой. Она оказалась настолько мощной и резкой, что из моего горла вырвался стон. Руки старухи тряслись, но дрожащие пальцы продолжали обводить знаки у меня на лбу.
–
Ora est kel ohira. Ora est kel näkt los. Ora est meheem
.
Она задохнулась и упала на пол темницы. Я поднялась на локте и подползла ближе.
– Бабушка?
Она не ответила. Я оглянулась в поисках ведра с водой, из которого она поила меня.
– Давайте помогу.
Дрожащие пальцы коснулись моего подбородка, поворачивая лицом к ней. Тусклое мерцание факела углубило темные провалы ее глаз и щек. Несмотря на то, что жизнь была к ней сурова, особенно под конец, я видела, что когда-то она была хорошенькой, ее темно-фиолетовые глаза светились добротой.
– Простите, – добавила я, взяв ее ладонь в свою, чувствуя себя совершенно бесполезной без своей целительной магии. – Мне жаль, что я не могу помочь.
Ее губы приподнялись в слабой улыбке, и она заговорила на моем языке.
– Ты – судьба. Ты – темная госпожа. – Она говорила на идеальном изосском. – Ты предназначена для него.
Ее глаза потускнели, а дух покинул тело. Я поняла, что именно эти слова она снова и снова повторяла на демонском языке.
– Нет.
Я закрыла глаза и сжала ее безжизненную ладонь, снова полились слезы. Но в этот раз я оплакивала не себя и то, что потеряла, а эту бедную фейри с моей родины, которая умерла в темноте, шепча какую-то бессмыслицу и пытаясь позаботиться о незнакомке.
Потом у меня внутри все сжалось. Приближались шаги, а в клетке становилось светлее.