Король призраков

Глава 42

Уна

Я пришла в себя от того, что меня грубо сдернули с лошади, руки были связаны впереди. Голова раскалывалась в том месте, куда пришелся удар Феррина, накатывала тошнота. Меня окутывала какая-то отвратительная сила, сжимая так, что пришлось выдохнуть, чтобы уменьшить давление. Она исходила от Феррина.

Это была не та гнилостная мерзость, которая исходила от упырей. Это была ощутимая энергия с яростной силой и темными намерениями. Зловещая сила, независимая от воли Феррина, но одновременно переплетенная с ней.

Он нес меня на руках вверх по небольшому холму. Сквозь почти голые ветки над головой я видела звезды. Сознание мутилось, я попыталась понять, где мы.

Впереди на фоне полумесяца показался скалистый выступ. Похоже, мы недалеко от предгорий, которые я видела, когда мы с Голлом летели над Мирландом к Сердцу Солзкина. Получается немного юго-западнее лагеря. Сколько времени я была без сознания? Я не могла определить: полумесяц все еще висел высоко и как будто не сдвинулся с места с момента событий у ручья.

Матерь звезд, прошу, пусть Хава будет жива.

– Возьми сумку, – сказал Феррин кому-то, и мой взгляд метнулся к нему. – Она тебе понадобится.

Мек помогает ему? Нет. Они сражались прямо перед тем, как Феррин лишил меня сознания.

– Рад, что вы очнулись, моя мизра. Я устрою вас поудобнее через минуту.

Его голос изменился. Его интонации были слишком интимными, не такими, как он обычно говорил со мной. Он все это время скрывал свои истинные намерения? Или что-то изменилось?

Той тьмы, которую я ощущала сейчас, раньше не было. Или была? С тех пор как я выпила кровь Гриндольвека, я очень остро чувствовала скверну, таившуюся в тех обезумевших волках. Я чувствовала темную магию, которую не замечали другие.

И потом, когда я навещала Феррина, я подумала, что чувствую остатки присутствия волков. Но теперь я поняла, что почувствовала именно

эту

темную силу, живущую внутри него.

Мы приближались к выступу горной скалы. Но мое внимание привлек не он, а клацанье костей и стоны мертвецов, окружавших нас. Их было очень много. Когда Феррин подошел ко входу в пещеру, я наконец огляделась.

Сотни.

Откуда они взялись?

Их пустые глазницы светились белым в лунном свете – зловещий знак того, жизнь еще теплилась в них. Извращенная, искаженная жизнь, готовая выполнять приказы своего хозяина.

– Почему, Феррин?

Он посмотрел на меня, его лицо было каким-то безмятежным, несмотря на безумие, которое он творил.

– Я думал, это очевидно, моя мизра.

Мне не нравилось, как он произносил «моя мизра». Многие называли меня этим титулом, но не с таким собственническим ликованием, как он. Вот когда до меня дошло по-настоящему: он хочет, чтобы я принадлежала

ему

. Я подавила панику, которая грозила захлестнуть меня. Нужно сосредоточиться, быть начеку и найти способ выбраться отсюда.

Но упыри. Ужас впился в меня своими когтями при мысли о том, что эти существа доберутся до меня. В памяти вспыхивали воспоминания о той яме в подземелье.

Нет. Сосредоточься.

Феррин занес меня в пещеру, в которой уже горел голубой уголь, а на полу была устроена лежанка. Возле лежанки стоял пенек, а на нем флакон. Жидкость во флаконе была темно-фиолетовой, даже в свете голубого угля. Он подготовил это место для меня.

Что же он задумал?

В углу под сводами пещеры что-то тихо шуршало. Там собралась стая летучих мышей, некоторые висели вниз головой, другие беспокойно шевелились на каменном выступе. Десятки блестящих серебристо-голубых глаз наблюдали за мной. Их уши и черные крылья были с желтыми кончиками. Летучие мыши-банши. Я слышала о них, но никогда не видела.

Затем я заметила Далью, ее серая кожа была бледной, как луна. На плече она несла сумку, которую я видела у нее в палатке Феррина, когда он был ранен. Там должны быть бинты, масла и мази для ее целительной магии. Но среди нас нет раненых. Она встретилась со мной глазами, ее лицо застыло от всепоглощающего страха, рот превратился в жесткую линию.

– Что ты собираешься делать? – тихо спросила я дрогнувшим голосом.

Феррин не ответил, опуская меня на лежанку.

Далья застыла, увидев флакон на пеньке.

– Феррин. Что это за настой?

Я села, прижавшись спиной к стене пещеры, к которой прилегал толстый слой одеял. Мои ноги были свободны, но я оставалась вялой от сильного удара по голове. Висок пульсировал от боли, и я чувствовала легкую влажность на щеке. Кровь.

– А ты как думаешь? – огрызнулся он.

Далья покачала головой.

– Так нельзя. Это может убить ее.

Он схватил ее за запястье и дернул к себе.

– Правильная доза не убьет. Только ребенка.

Ужас глубоко вонзил в меня свои когти. Яд.

–

Нет.

– Далья покачала головой. – Ты не можешь.

Феррин фыркнул, словно ее протесты раздражали.

– Я буду держать ее, а ты дашь ровно столько, чтобы убить ребенка. – Затем он отпустил ее руку и взял в ладони ее лицо, как любовник. – Я не могу зачать своего наследника, пока в ней ребенок моего брата.

– Твоего брата? – вырвалось у меня, и стало трудно дышать от сковавшей меня ледяной паники.

Он продолжал смотреть на Далью, которая заметно дрожала в его объятиях, но ответил мне.

– Вообще-то, только наполовину. У нас общий отец, что дает мне право занять трон Нэкт-Мера. Я всегда знал, что мне суждено править. – С пугающей нежностью он стер большими пальцами слезы, текущие по лицу Дальи. – На смертном одре мать запретила нам рассказывать кому-либо, кто наш отец. Хороший сын держит свои обещания. Но это не значит, что я проигнорирую свою судьбу. Разве не так, Далья?

Она обхватила его запястья.

– Пожалуйста, не делай этого, Феррин. Я сделаю все, что ты попросишь. Только не это.

– О, сладкая моя. – Он усмехнулся и поцеловал ее в лоб. – Я не забуду о тебе. – Затем он посмотрел ей в глаза и тихо сказал: – Я оставлю тебя при себе. Я знаю, что ты меня любишь.

Она всхлипнула, и по этому тихому плачу я поняла, что она действительно любит его. Даже когда он говорит ей самые отвратительные вещи.

– Ты станешь первой наложницей после моей мизры. Обещаю.

От отпустил ее лицо и повернулся ко мне. В его жестком взгляде сгустились мириады эмоций: решимость, нетерпение, похоть.

– Но она отмечена Гозриэлем.