Страница 95 из 152
А вот с Ахиллесом у них явно сложились более тесные братские узы. Судя по тому, что они рассказывали, оба выросли в Доме Ареса.
Патро, казалось, оставили…
за бортом
.
Мое сердце сжалось от мысли о том, как все в Спарте, включая его, называли меня брошенным мутом, словно это было величайшим оскорблением. Ему явно было непросто расти в обществе, которое смотрело на него свысока только из-за человеческого происхождения.
Я не переставала удивляться тому, насколько на самом деле маленькой была Спарта. Она так отличалась от мира людей.
К слову, ворота уже поднялись, и на арену выбежали пять циклопов.
Афродита бросилась к ним, подняв над головой огромный топор. Мышцы перекатывались у нее под кожей.
Толпа вопила в предвкушении.
Афродита подпрыгнула высоко вверх и взмахнула топором, демонстрируя впечатляющую спартанскую силу.
Кровь полилась ручьем.
Залитая ею с головы до ног, Афродита приземлилась на корточки рядом с отрубленной головой циклопа.
Восторженные крики стихли.
Не давая остальным чудовищам среагировать, она кинулась на них с такой скоростью, что я не успевала за ней уследить. Она так искусно орудовала топором, словно тот был продолжением ее руки.
Во все стороны полетели куски пищеводов.
Хтонический дар Афродита не использовала, только грубую физическую силу.
Несколько долгих минут она рубила циклопов мощными ударами, пока весь песок не оказался усыпан кусками их тел. Издав полный удовлетворения боевой клич, Афродита пнула отсеченную голову размером с валун, и та покатилась через арену.
Убивать больше было некого.
Никто не аплодировал.
Ее сфинкс сидел на краю арены, от скуки облизывая лапу.
Елена вздохнула с облегчением и боком повалилась на Чарли.
Внизу Афродита выпрямилась во весь свой величественный рост и улыбнулась, залитая кровью с головы до ног. Косы, украшенные алмазами, сверкали у нее за спиной.
Она послала воздушный поцелуй молчаливой толпе.
Она заставила мужчин замолчать.
Аид встал, и мы все последовали его примеру. Наша секция громко аплодировала и одобрительно кричала, а остальные зрители на трибунах в шоке смотрели на песок.
Афродита подняла своего сфинкса, поцеловала его в голову и исчезла из виду.
Я улыбнулась. Удовлетворение разлилось по моему телу.
Это был первый бой, который мне понравился.
К нашему сектору подошли охранники и проводили нас на симпозиум.
Когда мы вошли в зал, вместо звуков арфы нас встретил рев электрогитар и голос полуголого солиста. Я узнала в нем популярного рок-исполнителя. Он хрипло визжал в микрофон, а Спартанцы прыгали на танцполе.
Хм, неожиданно
.
В зал стекалось больше людей, чем обычно. В это раз решили прийти Спартанцы и существа всех должностей.
Зал был уже почти заполнен.
Из-за неожиданной толпы мы с Хароном и Августом разделились.
Я вертела головой и вставала на цыпочки, пытаясь их разглядеть, и наткнулась на что-то твердое.
Меня удержали на месте, а знакомый голос сказал:
– Алексис, я надеялся тебя увидеть.
Я посмотрела в глаза высокому, худому мальчику с огненно-рыжими волосами – мы были одного роста, – на кармане его формы охранника был вышит козел Дома Диониса.
Как здорово!
Нет.
Титус, хулиган, превративший мою жизнь в сущий ад во время Горнила, нарушал мое личное пространство и прикасался ко мне.
– Если он что-нибудь сделает, я его укушу, – прошипела Никс, плотнее обхватывая мою шею, словно готовилась к удару.
– Нет, – быстро ответила я. – Я сама с ним разберусь.
Титус неловко переступил с ногу на ногу и недоуменно прищурился, наверняка услышав от меня набор странных шипящих звуков, но руки с моих плеч так и не убрал.
Вместо того чтобы отпрянуть, он наклонился ближе.
– Я хотел поговорить с тобой! – крикнул он, перекрывая рок-музыку и гул разговоров. – Я хотел…
– Убери от меня р-руки! – крикнула я в ответ. – Сейчас же.
Титус меня отпустил, но уходить не собирался.
Мы по-прежнему стояли близко друг к другу, а толпа людей, прибывающих на симпозиум, циркулировала вокруг нас.
– Я хотел извиниться! – крикнул Титус еще громче, виновато улыбаясь. – Мне не стоило тебя задирать и… – Он потер затылок. – Я много думал после того, как стал охранником. Это…
Он продолжал говорить, но я его не слушала, потому его слова пролетали мимо меня. Неважно, что он там хотел сказать.
Я смотрела на его движущиеся губы и пыталась отыскать в себе сочувствие и тайное желание его простить. Я погружалась все глубже в поисках доброты и способности прощать и исцеляться. Мне подвернулась прекрасная возможность повести себя как зрелый, мудрый человек.
Я встала на цыпочки, чтобы смотреть на него сверху вниз.
– Не разговаривай со мной, – холодно улыбнулась я. –
Никогда
больше.
В моей душе осталась лишь ярость.
Титус сжал челюсти, прищурился, и в его глазах зажглись искры гнева.
– Я
пытаюсь
стать лучше, – процедил он. – Прости меня за все, что я сделал. На самом деле ты вовсе не брошенный мут и… Мне действительно очень жаль, и я буду тебе очень благодарен, если ты примешь мои извинения и…
Я ответила ему с издевательски грустным выражением лица:
– Извинения не принимаются.
Так дело в моем новообретенном наследии. Придурок.
– Нет. – Титус встревоженно покачал головой, его шея пошла пятнистыми пятнами, когда он столкнулся со мной грудью. – Ты не понимаешь… Я говорю
искренне.
Я работаю с психологом. Мне кажется, что…
Я язвительно рассмеялась.
– Попробуй лопату, она дешевле.
Он нахмурился от недоумения. Кто-то явно никогда не слышал о старом добром ударе по голове.
Он продолжал:
– В любом случае мне кажется…
– Заботиться о твоих чувствах не моя работа.
Титус оскалился.
– Перестань меня перебивать. Это…
– Раздражает, да? – подсказала я. – Когда другому
посрать
на твои чувства.
Титус покачал головой. Потоки прибывающих в зал людей плотнее смыкались вокруг нас.
– Я знаю, что поступил неправильно! – Он указал на мою корону. – Для Дома Диониса важно поддерживать хорошие отношения с Домом Аида и…
– Так тебя твой Дом заставил извиняться? – Моя улыбка сменилась хмурой озабоченностью (притворной). – Бедняга.
Его лицо стало пунцовым.