Страница 82 из 152
Взгляд черных глаз Августа, способных поглотить душу, встретился с моим, и в них читалась опасность.
Как он умудрился убедить всех окружающих в том, что его дружелюбие реально?
В его взгляде безошибочно читались враждебность и порочный блеск.
Разве они не замечали, что он притворяется?
Зевс посмотрел на алтарь.
– Два раунда – шесть испытаний!
Толпа ликовала все громче.
Мне стало плохо.
С приветливой маской на лице Август неспешно вернулся к нам. Раскрытая рубашка обнажала выступающий пояс Аполлона, чем слегка меня отвлекала.
Его ладонь опустилась на мою поясницу в собственническом жесте.
– Наш последний участник, – с ухмылкой объявил Зевс.
– Геркулес! – провозгласила Судьба.
И снова над Колизеем повисла тишина.
Мне понадобилась секунда, чтобы вспомнить: они обо мне.
Я быстро подошла к алтарю – Зевс пристально смотрел на меня своими серыми глазами, – и мне вспомнилось предупреждение Цереры.
Я уткнулась в край алтаря и отшатнулась назад.
Взгляды зрителей удушали своей тяжестью, а тишина угнетала.
Зевс прочистил горло.
– Обнажи солнечное сплетение, – рявкнул кто-то слева от меня. Я вздрогнула, когда Аякс вынырнул из слепого пятна.
Непривычно было смотреть на мужчину сверху вниз: я так привыкла к более высоким Хтоникам, что совершенно забыла, насколько высокой женщиной была на самом деле.
Напоминание оказалось приятным.
Шагнув в сторону от Аякса, я потянула за пышную драпировку своей тоги. Верно. Мне просто нужно было показать солнечное сплетение.
Легко.
Ткань не поддавалась.
– Черт, – сдавленно ругаясь, я потянула за ткань, но вспотевшие руки скользили по неожиданно прочному шелку.
Конечно, мне досталась тога, сшитая первоклассным мастером.
Дорогой Господь, за что ты так со мной?
– Ты сможешь, – ободряюще прошипела Никс. – Просто напряги пресс и дерни.
Раскрасневшись, я тянула сильнее, но ничего не менялось. Паника и смущение огненным вихрем жгли грудь.
Просто ад.
Я посмотрела на складки тоги и решила вытащить руку из рукава. Мне просто нужно было сменить подход.
РВА-А-А-А-АК.
Я не сразу поняла, что чья-то рука яростно вцепилась в обрывок драпировки, который теперь висел в воздухе.
Живот обдало прохладой.
Аякс держал лоскут, а в образовавшейся дыре виднелся не только кружевной розовый бюстгальтер, который я одолжила у Елены, но и бантик моего нижнего белья.
Костяшками пальцев другой руки он упирался в мою обнаженную грудь.
– Отпусти меня, – приказала я.
Аякс что-то злорадно выпалил мне в лицо, но я не разобрала слов из-за шума в ушах. Я схватила шелк и грубо вырвала лоскут у него рук.
Кости покатились по алтарю.
Подождите, почему они искрятся?
– ТРИ РАУНДА – ДВЕНАДЦАТЬ ПОДВИГОВ!
Посреди безмолвного Колизея его слова прозвучали словно выстрел.
Что?
Аякс что-то сказал и шагнул ко мне, но я все еще не разбирала слов.
Он потянулся ко мне.
Я развернула корпус, замахнулась кулаком и…
Голова Аякса резко крутанулась в сторону.
Мой кулак остановился в воздухе.
Харон свернул ему шею и бросил безжизненное тело на землю. Череп Олимпийца с громким треском ударился о грань алтаря. Август заслонил меня собой.
– Упс, – сказал Харон. – Виноват. Поскользнулся.
Толпа заорала.
– Мне всегда нравился этот
Карен
, – саркастически прошипела Никс, скользя по моим плечам.
Гермес бросился было на Харона, но Гера удержала его.
– Да ладно вам, – протянул Харон, указывая на распластанное тело Аякса. – Все с ним
нормально…
Он опозорил мою жену. Ему повезло, что я не оторвал ему голову.
Он пнул Аякса.
Что-то хрустнуло.
– Я снова поскользнулся, – добавил Харон.
Я согнулась пополам и уперлась руками в колени, а Август осторожно взял меня за подбородок и приподнял голову.
– Алексис,
дыши
. Все будет хорошо, дорогая. Мы обо всем позаботимся. Все в порядке.
– Статистически это очень
странно
, – задыхаясь, выдавила я. Мне хотелось, чтобы он понял. Математические расчеты подтверждали катастрофичность результата. Вероятность выпадения двенадцати составляла один к тридцати шести, то есть менее 0,05.
Церера была права насчет Зевса. Я видела, как заискрились кубики
.
А еще Харон только что сломал человеку шею.
Все не слава богу.
– ЭТО НЕДОПУСТИМО! – крикнул Аид, идя к Зевсу через арену. Его глаза залило кровавым светом, вокруг яростно пульсировал черный туман. – Моя дочь
не
станет совершать
двенадцать долбаных подвигов
.
Я впервые слышала, чтобы он ругался.
Персефона спрыгнула с трибуны и грациозно приземлилась на песок. Она подбежала к алтарю и ткнула пальцем в сторону Зевса.
– Исправляй! – прокричала она.
Зевс примирительно поднял руки в воздух.
– Я согласен! Это неправильно. Я бы тоже не хотел подвергать свою племянницу таким испытаниям.
Вот ведь лжец.
– Кидай снова, – потребовала Персефона, вставая рядом с Аидом. Завихрения чернильного тумана полностью поглотили его тело. – Сейчас же.
– Я бы хотел. – Зевс беспомощно переводил взгляд с одного на другую. – Но в законах Спарты прописано… Вы оба знаете, я не могу. Клянусь, я бы с радостью. Вероятность… Это просто
ужасно
.
Мои родители спорили с Зевсом посреди арены, и на меня накатило ощущение дежавю.
Церера сказала, что нет ничего лучше простого плана. И ядром нашего плана стал обман, а не грубая сила.
Мне нужно было поговорить с Зевсом наедине и заставить его проболтаться. Значит, нельзя было дать ему понять, что я
знаю
о его обмане. Я не была до конца уверена в деталях, но кое-какие догадки имелись.
Вот только рассуждать о ловушке было проще, чем его туда заманить.
Двенадцать подвигов.
Я умру на песке.
Церера ждала меня на вилле, она верила в меня.
Раздираемая животным ужасом, я выпрямилась в полный рост.
– Зевс прав! – Мой голос звучал уверенно и ясно.
Зевс медленно повернулся.
– Я… прав?
Все посмотрели на меня.
Мне нужно было сыграть роль наивной дурочки один последний раз.