Страница 61 из 152
Мы оба развернулись и спустились на несколько ступенек, прежде чем я смог взять себя в руки.
– Нет, – сказал я, хватая Харона за шиворот и оттаскивая подальше от темной лестницы в более освещенную часть коридора. – Мы договорились.
Я прижал его к стене.
– Нам
нужно
завоевать доверие Алексис… Мы его не тронем.
Ей
причинили вред, так что она сама решит, что делать со
своим
приемным отцом.
– Она простит его или придумает еще какую-нибудь херню, – пробормотал Харон.
Кипя от злости, я кивнул в знак согласия.
– Мы должны убить его.
ТВОЮ МАТЬ.
Нет.
Я не дал нам обоим выйти из зала.
Потребность защищать –
нечестивое безумие
– мешала мне думать. Меня раздирало на куски.
Харон положил руку мне на плечо.
– Я… понимаю, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – что ты хочешь сказать.
Благодаря его поддержке я смог прийти в себя, начать думать, сосредоточиться.
– Мы должны показать Алексис, что уважаем ее, – прохрипел я. – Что мы уважаем ее желания… какими бы они ни были.
Харон отрывисто кивнул и вдруг сгорбился, словно его ударили под дых. Он отчаянно хватал ртом воздух, поддавшись панике.
– Я не могу… Мне нужно кого-то убить. Это слишком. Это…
Я обхватил его руками, чтобы он не упал.
– Дыши, – подсказал я, и мы одновременно вдохнули.
Он немного расслабился.
Мы стояли неподвижно, и между нами воцарилось молчаливое понимание. Вместе мы справимся. Мы станем лучше ради Алексис или превратимся в ничто.
За углом раздались шаги.
– Не может быть, – прозвучал голос Алексис.
– Ой,
да ладно
тебе, – ответила Елена. – Просто открой. Наверное, там дорогое колье или что-то красивое. Все знают, что Харону нравятся голубые бриллианты. Ходят слухи, что в Доме Артемиды стоит целый сейф, набитый ими до отказа. Я завидую. Дом Афродиты предпочитает жемчуг, а это так
скучно
. Моя жизнь несправедлива.
– Да просто открой и посмотри, – сказал Дрекс.
Харон напрягся в моих руках, и я отпустил его.
Алексис и Елена идут завтракать.
Они собирались пройти мимо нас по коридору.
Выпрямившись, я поспешно вытер окровавленные костяшки пальцев о черные брюки.
Харон поправил смятую рубашку, затем провел руками по волосам, отчаянно пытаясь пригладить, но по какой-то непонятной причине лишь сильнее разворошил их.
Затем он расслабил плечи и улыбнулся, словно репетировал более дружелюбное выражение лица. Его зубы были в крови.
Я показал на них, и он вытер кровь пальцем.
– Что ты делаешь? – прошептал я.
Харон принял полную драматизма позу: прислонился к стене, согнув колено и скрестив руки на груди.
– Веди себя непринужденно, – сказал он уголком рта.
Я оперся рукой о стену и слегка наклонился к нему, делая вид, что мы разговариваем.
Алексис, Елена, Дрекс и Чарли остановились, как только повернули за угол. Маленькая лошадь (Пушистик-младший?) и две адские гончие остановились рядом с ними.
Все уставились на нас.
Елена замерла с протянутой к Алексис черной коробкой. Это был наш подарок, который мы оставили под дверью ее комнаты. Я потратил несколько месяцев на его разработку и занялся его изготовлением на следующий день после нашей свадьбы, едва узнал, что Алексис телепортировалась прочь.
Неловкое молчание затянулось, пока группа осторожно продвигалась по коридору в нашу сторону.
Не на что тут смотреть. Просто двое мужчин стоят у входа в подземелье.
У Алексис под глазами были фиолетовые круги.
Она вообще спит по ночам?
Меня подмывало броситься ей в ноги и умолять поговорить со мной.
Она скрестила руки на животе и специально отвернулась, как только подошла ближе.
Мне словно дали пощечину.
– Итак, э-э, – импровизировал Харон. – Август, как ты… спал?
– Что?
– Как ты спал? – повторил Харон.
Я не мог поверить своим ушам.
Он же знает, что мы всю ночь убивали и пытали людей ради нашей жены.
Харон прищурился и слегка наклонил голову в сторону Алексис.
– Прекрасно, – бесцветным голосом ответил я, осознав его задумку. – Я
так
хорошо выспался.
Харон потянулся, подняв руки в воздух.
– Я тоже. Думаю, я проспал целых десять часов прошлой ночью.
Идеально.
Подойдя ближе, Елена хмыкнула, в открытую разглядывая шрам, оставшийся на месте уха Харона. Гребаные «Соколиные хроники» продолжали строчить статью за статьей о его поступке.
Заголовки гласили, что это «самое романтичное самопожертвование века».
Им следовало бы поискать
причины
мутации чертовых Титанов, а не романтизировать страдания моей жены.
Сердце больно заухало в груди. Я повернулся к Алексис, открыл было рот, чтобы попросить ее…
И с щелчком его захлопнул.
Поко сидел на спине Пушистика-младшего, держась за его уши, словно за вожжи, и его шерсть торчала во все стороны сильнее обычного.
Они что, обливают его водой? Его нужно причесать. О чем они думают?
– Кто-нибудь расчесывает Поко? – спросил я. – Его нужно расчесывать четыре раза в день.
Елена рассмеялась.
– Да, постоянно. Он такой взъерошенный, потому что постоянно борется с Пушистиком-младшим.
Ее слова меня не успокоили, потому что покровитель моей жены страдал крайней степенью ожирения.
Поко пронзительно заверещал, словно соглашаясь с ней.
Я сердито посмотрел на него.
– Даже
не думайте
разговаривать со мной таким тоном, мистер.
Поко скрестил лапки на груди, задрал нос и уставился в потолок.
Я наклонился и посмотрел на его мордочку.
– Никаких больше рыбных палочек.
Его черные глазки расширились, и он покачал головой, будто не верил моим словам.
– Я уже
выбросил
пакет.
Поко запрокинул голову и завизжал так, словно вот-вот умрет от горя.
На самом деле я совсем недавно заплатил семизначную сумму, чтобы мне лично доставили коробку лакомств с другого конца света, потому что глобальных перевозок больше не существовало. Да, я собирался подкупить его вкусняшками, чтобы вернуть назад.
– Ага, – кивнул я. – Вот что бывает с плохими енотами, которые пропускают дневной сон.
Поко жалобно завыл, полностью зациклившись на лакомствах.
Кто-то рассмеялся.
Я не сразу понял, что все остановились и смотрят на меня.