Страница 55 из 152
Правой рукой я ткнула в ладонь левой ногтем, пронзая кожу.
Из неглубокой ранки показались капли крови, а пальцы начало покалывать.
Вода лилась вокруг меня как в замедленной съемке.
Я подняла руку выше и представила, как кровавые полосы образуют защитный барьер или замирают в воздухе туманом.
Овладей своей силой, дочь моя.
Голос Аида эхом раздался в моей голове.
Ничего не произошло.
Все остальные в Ассамблее смерти контролировали свой дар. Мой же не поддавался. Он управлял
мной
.
Даже Дрекс мог обратиться к своей выносливости при необходимости.
– Не паникуй, – прошипела Никс, пока я именно этим и занималась. – Давай поиграем в ассонансы.
Меня охватила ностальгия. Игру придумала Никс, когда я была маленькой, и мы продолжили традицию в старшей школе. Мы играли глубокой ночью, когда голод был настолько сильным, что у меня не получалось заснуть и оставалось лишь ждать восхода солнца.
– Алексис арестует агрессивного аспида, – прошептала я.
Никс захихикала. Ей всегда нравилась эта игра.
– Анаконда активно
абсорбировала
Алексис.
– Алексис алчет атрофии, – продолжила я, постепенно успокаиваясь, – антагонизируя архаичному
антигуманному
аномально амбициозному атлетическому акту.
– Теперь очередь адских гончих, – прошипела Никс.
Я вздохнула. В последнее время она страдала от нездоровой одержимости (кровожадности) опасными существами.
Отдернув занавеску душа, я посмотрела на скелетоподобных гончих.
– Никс спрашивает, хотите ли вы поиграть с нами в ассонансы?
Я выяснила, что мне было гораздо проще воспринимать их язык, если я смотрела на них, пока говорила. С Никс разговаривать было проще, возможно, потому, что я знала ее почти всю свою жизнь.
Они агрессивно кивнули.
Прошла долгая минута, пока они придумывали ответ.
– Алексис… большая… девочка, – прорычал Ад, шевеля костлявой челюстью.
Гончая заухала.
– Хорошо сказано.
За последние несколько дней стало совершенно ясно, что умными их было
сложно
назвать.
Но кто я такая, чтобы судить?
– Что они сказали? – взволнованно спросила Никс. – Расскажи.
Переводить оказалось на удивление утомительно.
– Они сказали… Алексис – артистичный алабай.
Никс насмешливо фыркнула.
– Скажи им, что ассонансы строятся совсем не так и что они жалкие тупые животные. А еще что я убью их, чтобы избавить от страданий.
Я закатила глаза.
– Скажи им прямо сейчас. Давай, – нетерпеливо потребовала Никс. – Я хочу увидеть их морды.
Я снова посмотрела на Ада.
– Никс говорит, что ты очень умный и ее очень впечатлил твой ассонанс.
Ад выпрямился и довольно облизнул лапу.
– Она много права.
– Умная собака! – гордо объявила Гончая, ткнувшись плечом в плечо Ада.
– Почему они кажутся такими счастливыми? – с подозрением спросила Никс.
– Они хотят умереть, – сухо ответила я.
Никс возбужденно щелкнула клыками.
– Так, значит… я могу попробовать убить их прямо сейчас?
– Нет.
– То есть «да»?
– Нет.
– Нет в значении «может быть»?
Я посмотрела на несколько водопроводных кранов.
– Спрашиваю для друга: змеи могут утонуть?
Никс зашипела, но поползла по мне молча и обвилась вокруг моей руки.
Через несколько минут я вышла из ванной и переоделась в ночнушку. Судя по тишине и покою, мои мужья ушли.
Я проскользнула в соседнюю комнату.
Церера спала под одеялом в окружении книг по истории Спарты, которые приносила ей Елена.
В перепачканных чернилами пальцах она все еще сжимала ручку, словно уснула, пока делала записи, пытаясь восполнить пробелы в памяти.
В ярком лунном свете черты ее лица казались особенно мягкими, почти кукольными, а на щеках виднелись разводы от чернил. Она нахмурила брови и тихонько вздохнула. Посреди большой кровати с балдахином она казалась невероятно молодой.
Лавандовые глаза открылись, и Церера зевнула, указывая на книгу, лежащую у изножья кровати.
– Я думаю… я наконец-то вспоминаю.
Она закрыла глаза, перевернулась на бок и, удобнее устроившись под одеялом, снова заснула.
Я взглянула на книгу, на которую она указала. Вверху страницы я заметила слова, написанные витиеватым почерком:
– Зевс плюс Вайко. Геркулес? Убийство?
У меня все оборвалось внутри.
Каким образом ее воспоминания связаны со мной?
Не говоря уже о том, что Вайко был тем самым человеком, который рассказал, как на меня в младенчестве напали Титаны.
Шрам на груди начало слегка покалывать.
Я присмотрелась к книге. Текст состоял из архаичных символов разных цветов, да и сама она была не похожа на исторические книги, которые я видела раньше.
Церера подчеркнула некоторые фрагменты и написала на полях: «Нужно вспомнить тот день».
У нее правда получается это прочитать?
Я отступила.
В Спарте царила напряженная обстановка.
Буквально вчера на первой полосе «Соколиных Хроник» значилось: «Охота на Медузу набирает обороты, Федерация планирует начать допросы Хтоников».
Мне нужно бежать, пока еще есть возможность.
Я потерла запястья.
Аид верит в тебя.
На негнущихся ногах я вернулась в темную спальню Елены.
Елена и Чарли спали.
Наверняка они вернулись с поздних занятий с репетитором, пока я принимала душ (переживала длительный психотический эпизод).
Чарли спал на полу посреди россыпи розовых подушек со здоровым румянцем на щеках. С тех пор как он поселился на вилле, черты его лица становились заметно полнее.
Глаза были подведены карандашом для глаз. Наверняка Елена постаралась.
Чарли улыбался все чаще, хмурился все реже и ни на шаг не отходил от Елены, потому что они весь день учились вместе. Они часто хихикали над какими-то шутками, которые понимали только они. Он писал что-то в блокноте и постоянно показывал ей, но прятал от всех остальных.
Однажды я даже видела, как они жестами общались с Ахиллесом.
От агрессивного мальчика, который постоянно ввязывался в драки, не осталось и следа. Он сбросил свое прежнее, заморенное голодом «я», словно отмершую кожу.
Хотелось бы и мне следовать его примеру.
Чарли улыбался во сне. Пушистик-младший лежал мордой к нему, руки и лапы (копыта?) сплелись вместе.