Страница 41 из 152
Придерживая меня за подбородок, Харон повернул мою голову в сторону и замер, уставившись на то, что по ощущениям я бы описала, как дыру в своем черепе.
А, точно, мое ухо валяется где-то в траве, пошинкованное на мелкие кусочки.
Его взгляд резко посерьезнел, став непоколебимым и холодным, словно кусочки льда. Харон потянулся к кобуре и вытащил угрожающе острый кинжал.
Погодите…
Он отрезал свое левое ухо.
Кто-то беззвучно закричал от ужаса.
Я.
Харон решительно вытащил из кармана своих штанов маленькую коробку.
Блеснула игла с ниткой.
Август бесшумно прошел по траве, снова появляясь в поле моего зрения.
Он высоко поднял пистолет и выстрелил в последнего Титана. Поко сидел на его плече, прищурившись и подняв свою пушистую лапку. Он направил указательный палец в сторону монстра и часто сгибал большой палец.
Погодите, он стреляет пальцами?
Харон склонился надо мной, заслонив мне обзор, и поднес иглу и нитку к левой стороне моего лица.
У меня не получалось заговорить, как бы ни пыталась, поэтому я постаралась остановить его взглядом.
Харон наклонился ближе, решительно сжав челюсти, и начал пришивать свое ухо к левой стороне
моей
головы.
– Per angusta ad augusta, carissima, – прошептал он.
Через теснины к вершинам, моя дорогая.
Август снова появился, и Харон отодвинулся немного в сторону, уступая ему место. Они похлопали по моим карманам в поисках именных значков с гравировкой «Геркулес».
Капля упала с неба прямо на золотую гравировку.
Август наклонился.
Нежно поцеловал меня в лоб. Я ничего не чувствовала, но кожу начало покалывать в том месте, где он меня коснулся. Он пах порохом, молнией и грехом.
Поко погладил меня по щеке.
Когда они отстранились, небо разверзлось потоками дождя.
Харон продолжил шить.
Я выжила, хотя должна была умереть.
Над нами возвышался римский Колизей, словно древнее напоминание: это Спарта и, к лучшему или к худшему, мы были богами этой новой темной эпохи.