Страница 15 из 152
От его толчка я пролетел через весь зал.
БДЫЩ
. Мою голову припечатало о стену, и бред усилился.
Цербер залаял.
– Пошел вон, – приказал Аид. – Сейчас же.
Ты должен добраться до нее.
Я открыл было рот, чтобы возразить, но вырвались только болезненные хрипы. Скоро мигрень усилится, и я перестану видеть.
– Я не хотел делать ей больно, – прошептал я. – Я действительно беспокоюсь за нее и…
–
Пошел вон!
– зарычал Аид.
Шпильки застучали по мраморному полу.
– Аид? – позвала Афродита с другого конца коридора. – Странных Титанов заметили недалеко от Рима. Артемида поручила расследование тебе и Аресу. Подожди, Август, какого черта ты не в комнате отдыха с остальными?
– Я как раз туда шел, – прохрипел я.
Я ждал, что Аид уйдет первым.
Но он не уходил.
– Пошел вон, – приказал Аид, распознав мои намерения. – Сейчас же.
Я повернулся и, пошатываясь, пошел по коридору.
Его дар преследовал меня, ледяным туманом обхватывая мои лодыжки.
Обычно во время мигреней мое тело немело, но теперь все кости ныли. Постанывая от боли, я врезался в стены, дезориентированный, обессилевший.
Стрекотание прорвалось сквозь мучительную пелену.
Что-то дернуло меня за штанину.
Пошатываясь, я остановился и с прищуром посмотрел вниз.
Поко смотрел на меня снизу вверх в тусклом зеленом свете, по черно-серой мордочке казалось, что он хочет мне что-то сказать.
Он выжидающе протянул мне свою маленькую черную лапку раскрытой ладошкой вверх.
– У меня нет лакомств, – прохрипел я.
Поко оскалил острые зубы и покачал головой. Затем он поднял свою черную лапу выше, будто чего-то ждал.
– Лакомств нет.
Я схватился за голову.
Он застрекотал громче, и наша связь накалилась от беспокойства. Поко сложил две лапки вместе и потом снова протянул мне раскрытую ладошку.
– О-о-о, – прошептал я.
Я неуверенно наклонился и протянул ему указательный палец.
Поко взялся за него, не в силах обхватить его целиком миниатюрными пальчиками.
Он осторожно потянул меня вперед, слегка опираясь на мой палец, чтобы не терять равновесие на двух пушистых задних лапках.
Слезы застлали глаза.
– Спасибо.
Он застрекотал в ответ.
Соединяющая нас духовная нить потеплела.
Никто не понимал, почему я выбрал покровителем енота, а не одно из животных шестого класса, живущих в дальней части Зверинца.
В Спарте жили сотни разных видов животных, но только нескольких из них можно было отнести к конкретной категории: от первой до седьмой, среди которых седьмая была самой опасной.
Звери седьмого класса практически полностью вымерли. Спартанцы обязаны были убивать их на месте.
Совсем недавно к седьмому классу причислили также Титанов и Тифонов.
Большинство Хтоников связывали себя клятвой с животными пятого или шестого классов: немейскими наземными млекопитающими, жестокими крылатыми пегасами, трехглавыми собаками – родственниками Цербера или невидимыми драконами, гнездившимися в тайных пещерах.
Никто из них меня не заинтересовал.
Меня заинтересовал маленький висящий на дереве пушистик, который с застенчивой улыбкой потянул ко мне лапки для объятий.
Поко не относили ни к одному из классов, но мне было все равно.
Он был идеален таким, какой есть.
И вот Поко медленно вел меня по коридору, с беспокойством поглядывая на меня. Его маленькие черные пальчики крепко сжимали мой, будто он боялся потерять меня.
Еноты были свирепыми, умными и верными существами.
Все эти годы Арес холодно поучал меня о сохранении власти и чести, животные рычали и убегали, а Хтоники напоминали мне о моих обязанностях, так что было замечательно найти наконец настоящего друга.
Поко совершенно не заботило, что я был старшим хтоническим наследником.
Странным образом он оказался одним из немногих животных, которые не боялись меня.
Он просто хотел обниматься и играть с моими волосами.
Много лет назад, когда мои волосы сгорели в огненном дыхании колхидского дракона, Поко плакал и всю неделю отказывался уходить с моей кровати, лапками царапая мой череп. Я уверен, что это был первый на Земле случай депрессии у енота.
С того дня я отрастил волосы и носил длинный хвост только для него.
Он был для меня всем.
Я бы убил
любого
, кто осмелился бы ему навредить.
Поко стрекотал и тянул меня за руку.
Я остановился перед знакомой металлической дверью с вырезанным на ней кинжалом. Прежде чем я успел дотянуться до ручки, зал снова погрузился в темноту.
Наступила тишина.
Волосы у меня на затылке встали дыбом.
Обычно генератор включался с громким гулом, но тут он затих.
Поко нервно заверещал.
Завыли сирены.
– Опасность… Опасность… Опасность…
Монотонный голос из динамиков раз за разом повторял предупреждение.
Боль пронзила мне череп. Я согнулся пополам, словно от удара.
Поко взобрался мне на спину, прижался к моему затылку и обнял мою голову с двух сторон… Я моргнул, сбитый с толку.
И тут понял.
Поко закрывал мне уши своими маленькими лапками, пытаясь защитить от пронзительных звуков.
Зажужжал генератор, и потолочные светильники снова зажглись, но они больше не светили зеленым.
Они горели неоново-красным.
Мигали яркие алые огни, продолжала вопить сирена.
Поко все еще закрывал мне уши, я толкнул плечом тяжелую металлическую дверь и наткнулся на кого-то.
– Ты ее видел? – взволнованно спросил Харон, помогая удержаться на ногах. – Она в порядке? Что случилось? Главы тебя засекли? Почему сработала аварийная сигнализация?
– Нет, – прошептал я, отталкивая его.
Харон последовал за мной.
– Что именно «нет»? – уточнил он. Его адские гончие наблюдали за нами из угла, их костлявые тела то появлялись, то исчезали.
Из-за брачной клятвы дар Харона также усилился.
– Вы недостойны Алексис, – издевательски заявил Патро. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Вы двое только и делаете, что причиняете ей боль.
Харон зарычал в его сторону. Патро только ухмыльнулся его гневной вспышке.
Я рухнул на изношенный диван и мучительно проревел.
Краем глаза я заметил Дрекса, который сидел на другом конце с широко раскрытыми глазами. Уродливая птица описывала над его головой небольшие круги.