Страница 148 из 152
Впервые в жизни я встречал кого-то настолько бесполезного.
Кому-то точно нужно ее защищать
. Я покачал головой, отказываясь признавать, что эта нелепая мысль вообще пришла мне в голову.
– Тогда, может быть,
тебе
стоит держаться от меня подальше? – Медуза смерила меня гневным взглядом, змеи поднялись выше и все как одна уставились на меня. Она пыталась вырвать руку из моей хватки. У нее не получилось.
Спина вспыхнула острой болью от ужасных воспоминаний.
Я продолжал крепко ее держать.
«Ты всего лишь жалкий мут. Прекращай плакать. В Спарте тебе не выжить», – прокричал мой тренер-горгон
.
Руки мелькнули у меня перед глазами, возвращая меня в настоящее.
– Я здесь. Они
не могут
тебе навредить, – жестами показал Ахиллес.
Я кивнул, чувствуя слабость.
– Хватит меня преследовать, – презрительно сказала Медуза, но по какой-то причине я не мог заставить себя выпустить ее руку.
– Я не могу, – прошептал я. Из-за воспоминаний я все еще чувствовал себя не в своей тарелке. – Ведь мы твои новые телохранители.
Усилием воли я растянул свои губы в жестокой ухмылке, хотя в душе мне хотелось упасть на колени и закричать.
– Из-за тебя нас всех пытали.
Ее признали невиновной, и ей повезло, что Олимпийцы не добрались до нее первыми, потому что пытки она бы не выдержала.
Медуза пнула меня по голени.
Я недоверчиво посмотрел вниз.
Если бы не увидел ее движения, даже не понял бы, что она вообще меня ударила.
Кому-то точно нужно научить ее самообороне.
Она не моя проблема.
В каком-то смысле твоя
.
Я покачал головой, отгоняя нелепую мысль, и резко шагнул назад, увлекая ее за собой.
Правая голень отозвалась болью на неаккуратное движение, потому что рассеченное Ахиллово сухожилие все еще не зажило. Олимпийцы столько раз заливали рану каким-то странным ядом, что я сомневался, заживет ли оно вообще.
Мне было все равно.
Настоящей
проблемой стало то, что Ахиллес решил, будто в моем ранении виноват именно
он
, и в последнее время без конца меня опекал, обращаясь со мной как со стеклянной вазой.
Медуза прищурилась.
– Отпусти меня!
Я выкрутил ей запястье, стараясь не причинить реального вреда.
Играть с ней было на удивление приятно.
Ахиллес подошел ближе.
– Не делай ей больно, – жестами показал он, словно прочитал мои мысли.
–
Конечно
, – протянул я тоном, полным сарказма.
Ахиллес вопросительно посмотрел на мою руку, сжимающую ее запястье, затем снова на меня.
Он не понимал, почему я так себя веду.
Я тоже.
– Не зазнавайся, – сказала Медуза. – Ты злишься вовсе не на меня, а на Олимпийцев. Ты просто еще один гордый нарцисс из Дома Афродиты – и твоя самовлюбленная унылая игра меня нисколько не обманывает. Ты
всегда
будешь жалким человеком… который обречен жить в тени Ахиллеса.
Я отпустил ее руку.
Ее кожа
обожгла
мне пальцы – когда кто-то лгал, она становилась холодной и теплела, когда говорили правду, – перед глазами все поплыло, мне не хватало воздуха.
«Ты всего лишь жалкий мут».
В ушах звенели мучительные крики из прошлого.
Я призвал всю свою силу воли, чтобы удержать маску жестокого безразличия на серьезном лице.
– Ты
ничего
не знаешь, – тихо сказал я.
Медуза плотнее обхватила свою руку и на мгновение показалась маленькой и потерянной, но ее глаза вспыхнули, змеи загремели трещотками, и ее лицо тоже стало бесстрастным.
– Просто оставь меня в покое, – прошипела она.
Я не могу
.
В этот раз не пришлось выдавливать из себя ухмылку.
– Ты что, не слышала приказ? – язвительно спросил я, вскинув брови. – Мы твои новые телохранители. Мы будем проводить вместе
много
времени.
Ахиллес подошел ко мне,
обнял меня за плечи и пальцами погладил мой бицепс.
Я растаял в его объятиях.
Медуза нахмурилась и скривила губы, отчего они выглядели так, будто она дулась. Я уставился на них, не в силах отвести взгляда.
Ахиллес гладил меня, поднимаясь к плечу, успокаивая.
Медуза посмотрела на нас обоих, в ее странных лавандовых глазах мелькнуло любопытство.
– Мы будем делить комнату, – угрожающе мягким тоном заявил я. – Мы проведем
так
много ночей втроем.
Наедине
.
Она приоткрыла рот с изумленным вздохом.
Внутри меня все сжалось от чистого мужского удовлетворения.
Впервые ей было нечего сказать.
Да, я только что нашел себе новое хобби.
Я погладил грудь Ахиллеса, наслаждаясь тем, как он прижимал меня к себе. Выпуклость на его штанах ни с чем нельзя было спутать.
Медуза покраснела, все еще не в силах сказать ни слова.
Ахиллес двинул бедрами и прижался ко мне своим напряженным органом.
Медуза прикусила нижнюю губу
со всей силы
, а затем прикрыла рот рукой. Внезапно она метнулась мимо нас к выходу, и стоило двери за ней захлопнуться, как меня охватило совершенно глупое непреодолимое желание –
погнаться за ней.
Мое дыхание казалось слишком громким в наступившей тишине.
Ахиллес повернулся ко мне.
Он сорвался, судорожными, полными желания движениями схватил меня за руки и оттащил назад, прижав к стене – кровь прилила к паху. Его пальцы скользнули по моему рельефному торсу, затем ниже. Он расстегнул ширинку и высвободил мой болезненно стоящий член.
После СГС наша близость всегда была такой – безумной и торопливой.
Я распустил его пучок и запустил пальцы в его шелковистые волосы.
Он грубо обхватил меня ладонью, лаская с нажимом, как мне нравилось.
Я дернул его за волосы.
– Я так тебя люблю, – сказал я, проводя руками по его лицу, затем потянулся ниже, к молнии на его штанах. Я вытащил его твердый, покрытый татуировками член. Невероятно толстый, он пульсировал в моей руке. На красноватой головке появились капельки смазки.
Он дернул бедрами и принялся дрочить нас обоих, выпуская густые клубы дыма из-под маски.
Я посмотрела вниз – и плюнул.
Затем снова зарылся пальцами в его волосы, держась за них словно за спасательный круг, пока он все быстрее ласкал нас обоих. Хлюпанье эхом разносилось по комнате, смешиваясь с моими стонами наслаждения. Он не останавливался, пока наша сперма не залила его руки, капая на пол.