Страница 147 из 152
Глава 52. Любовник
Патро: через день
– Что там происходит? – крикнул Август из коридора, стуча в дверь. – Что за шум?
Черт.
Ахиллес рывком открыл дверь, заслонив пустую комнату своим телом.
– Мы трахаемся, – сказал я, вставая рядом. – Извините, мы немного
увлеклись
.
Вместе мы полностью загородили комнату, не давая им заглянуть внутрь.
Поко сидел на голове Алексис и жевал ее волосы, а ее огромный покровитель прыгал по коридору, и из его пасти торчал ствол декоративного оливкового дерева с горшком (просто нет слов). Август и Харон стояли по обе стороны от нее, властно обнимая ее за плечи.
Я насмешливо фыркнул.
Какие же они подкаблучники, даже стыдно
. Я бы никогда не вел себя так одержимо из-за женщины.
Алексис была моей подопечной, и, конечно, я думал, что между нами может быть что-то большее. Я решил дать нам шанс и сделал немыслимое: я попытался. Но она ясно дала понять, на чьей она стороне.
Сердце сжалось.
Я чувствовал себя преданным, и от этого мне становилось тошно.
Алексис улыбнулась мне, ее щеки довольно раскраснелись, разноцветные глаза сияли и смотрели без настороженности впервые с тех пор, как я ее встретил. Поко зашипел.
Я не был конченым эгоистом, поэтому готов был признать, что они трое подходили друг другу.
Поначалу у них ни хрена не ладилось. Они были так похожи в своей готовности терпеливо сносить все страдания, что безумно раздражали.
Но вот они обрели супружеское счастье.
С тяжелым сердцем я пытался не думать о том, что это значило для нас с Ахиллесом. Нам все еще предстояло связать себя клятвами с незнакомцами, которые наверняка попытаются разрушить нашу связь своей ревностью.
Они попытаются отнять у тебя Ахиллеса.
Никто не будет рад связать себя клятвой с бессмертным, для которого они навсегда останутся на вторых ролях по сравнению со мной. Но у нас не осталось других вариантов.
Меня тошнило от одной только этой мысли.
Я скорее брошусь с крыши этой виллы, чем полюблю кого-то
хотя бы вполовину так же сильно, как Ахиллеса.
Ахиллес разделял мои чувства.
Лишь поэтому я изо всех сил старался выстроить хоть что-то с Алексис. Да и она раздражала не так сильно по сравнению с остальными. В глубине души я по-прежнему искренне считал ее другом. Хоть и никогда не признал бы этого вслух.
Август прищурился.
– Интересно… Давайте потише.
– Конечно, брат, – невозмутимо ответил я.
Он вскинул брови. Мы никогда не были особенно близки, но я уважал его за умение сохранять самообладание перед лицом вечной спартанской херни.
Ахиллес захлопнул дверь у них перед носом.
Поко агрессивно взвизгнул.
Звуки их шагов удалялись.
Ахиллес повернулся ко мне
и поправил непристойную выпуклость на своих штанах-карго.
Нет никого красивее его.
Он пристально рассматривал мое лицо. С самого допроса на СГС ему было сложно контролировать собственнические наклонности и бороться с тревожностью из-за страха разлуки.
Наша зависимость друг от друга и так выходила за здоровые рамки, но каким-то образом все стало еще хуже.
Он настоящий идеал.
Я трепетно потянулся к лицу Ахиллеса, скрытому маской, и он склонил голову, прижимаясь к моей ладони.
Встав на цыпочки, я прижался губами к впадинке на его шее, и пылающая кожа напряглась под моим прикосновением.
Он обхватил мои бедра и прижался ко мне. Я застонал, облизывая его.
Дым из его маски окутал нас обоих.
От него пахло грубым сексом, огнем и всем, чего я когда-либо хотел.
Он моя сбывшаяся мечта.
– Может, немного подождете? Зачем вообще вы снова ко мне пристали? Или хотите, чтобы я смотрела? – спросил раздраженный женский голос. – Сомневаюсь, что мне понравится. А еще для вас нормально срываться без причины и вести себя жестоко по отношению к другим? Если да, то у вас наверняка психическое отклонение под названием…
Я оторвался от Ахиллеса, его опьяняющий вкус все еще щекотал мой язык.
Я отвлекся от нашей первоначальной цели – поиска ответов.
– Ты когда-нибудь затыкаешься, черт подери? – с искренним недоумением спросил я, потому что, по моим ощущениям, она вообще не знала, что такое молчание.
Совершенно.
Медуза презрительно фыркнула.
Мне нравилась тишина, я ей
наслаждался
, а она постоянно болтала.
Во всех отношениях она была полной противоположностью Ахиллеса.
–
Нет
. – Медуза прищурилась и сжала левую руку, ее длинные черные волосы зашевелились, по комнате разнеслось глухое стрекотание, и среди прядей показались три чудовищные змеи. – Я
не собираюсь
молчать лишь из-за того, что тебя коробит от мысли, что ты уже несколько недель угрожаешь невинной женщине, как трус…
Я рассмеялся.
– Да ладно… Забыла, с кем разговариваешь? Я
читаю
людей. Такой у меня дар. И я прекрасно знаю, что ты что-то скрываешь. Хватит притворяться невинной.
Медуза направилась к двери.
Я встал у нее на пути.
–
Уйди
с дороги, – потребовала она. – Я сыта по горло вашими выкрутасами. Еще раз попробуешь прижать меня к стенке – и я тебя укушу.
Змеи поднялись у нее над головой и громче загремели трещотками.
Человек послабее испугался бы такой демонстрации силы (даже с одной змеей горгона выглядела устрашающе, а три и вовсе становились ужасающим символом могущества). Мы с Ахиллесом изучали ее с нескрываемым любопытством.
Опасные вещи нас всегда завораживали.
Медуза двинулась было в сторону.
Я шагнул перед ней.
Ухмыляясь, я смотрел на нее свысока.
Она была
не ровня
мне.
Я выясню, что именно она скрывает, и докажу всему миру, что ей нельзя доверять.
– Я сказала,
уйди
!
Медуза толкнула меня в грудь, и я рассмеялся – настолько слабой она оказалась.
Она ногтями впилась мне в грудь.
Кожу покалывало от ее прикосновения, солнечное сплетение охватил жар –
и отвращение,
– и я отпрянул.
– Никогда больше не прикасайся ко мне,
змеиная мразь
, – предупредил я.
Она замахнулась на меня кулаком, но я поймал ее руку и до боли вывернул запястье. Ее позорно хрупкие кости затрещали под моими пальцами. Она вся состояла из мягких изгибов, которые дополняли черные как смоль волосы. В ней не было ни одной спартанской черты. Кронос, большинство
людей
были сложены крепче.