Страница 141 из 152
Глава 50. Распутство
Алексис
Стоило мне телепортироваться с заседания федерации, как на меня накатила волна облегчения.
Тускло горели свечи, и от декоративных амфор и оливковых деревьев виллы тянулись тени.
Я выбрала именно этот зал, потому что мне нравилась мраморная скульптура в углу – обнаженный мужчина опирался на деревянную дубину, обтянутую львиной шкурой. Он устало смотрел вниз, а за спиной прятал два золотых яблока.
Я ответила статуе таким же усталым взглядом.
Он измотан, но продолжает стоять.
Последние несколько недель я не переставая беспокоилась о Медузе. У меня не осталось времени, чтобы думать о чем-либо или ком-либо еще.
Она наконец-то была свободна.
У нас получилось.
Я была так благодарна, что все сложилось хорошо. Хотелось свернуться калачиком и больше никогда не двигаться.
За окнами Млечный Путь отражался в водах озера Комо. Я как-то услышала нелепый слух о том, что перед апокалипсисом люди потеряли звезды, но я и представить не могла себе мир, в котором их нет.
В лунном свете лужайка выглядела умиротворенно, электрифицированный забор опустили: уровень угрозы снова был низким.
Когда я уходила несколько часов назад, Никс и Пушистик-младший решили остаться с Еленой и Дрексом в ее комнате. Шея казалась обнаженной без привычно обернутого вокруг нее чешуйчатого тела.
Бдыщ
.
Из конца коридора по мрамору растянулись две тени.
Только что я была рядом с ними, но тогда нас окружали люди, поэтому ощущения были совсем другими.
И вот мы остались одни.
– Милая моя, я дома, – нараспев прохрипел Харон насмешливым тоном.
Рядом с ним стоял Август, его глаза поблескивали в свете свечей.
Из сотен мест на вилле они решили телепортироваться именно сюда.
Они пришли прямо ко мне.
Я сразу подумала о кошмарах, которые начались сразу после окончания СГС: в ночи надо мной стоял темный жнец и смотрел, как я сплю.
Они двинулись ко мне. Стук их классических туфель о мрамор эхом разносился по коридору. Харон шел неспешно, Август – ритмично и выверенно.
На самом деле в «Соколиных хрониках» должны были написать: «Двое ненормальных наследников Хтонических Домов соблазняют ничего не подозревающую скромную женщину».
Я бы им
столько всего
рассказала.
Сверкнули украшенные рубинами шипастые короны.
У Харона на плечах был рваный черный плащ, а от Августа веяло тяжелым чувством ответственности.
Оба выглядели божественно в белых рубашках на пуговицах с закатанными до локтей рукавами. На бедрах у них висели кобуры с оружием.
Галстук небрежно болтался на шее Августа, словно он ослабил его неаккуратными рывками. В раскрытом вороте виднелась бронзовая кожа.
На рубашке Харона отпечатались красные брызги.
– Здравствуйте, мужья.
Голос звучал хрипло, потому что в последние дни я почти не говорила из-за стресса. Все разговоры вела Медуза.
– Жена.
Губы Августа дрогнули, будто он пытался сдержать улыбку.
– Carissima. – Харон вскинул темную бровь, на бледном, словно высеченном из мрамора, лице виднелись голубые, почти сияющие вены. – Мне кажется, мы дали тебе обещание перед твоими подвигами. Ты готова получить свою награду?
Я собрала всю свою смелость в кулак.
– Да.
Харон моргнул, теряя самообладание.
– Ты… уверена? – Его голос стал ниже.
Я кивнула.
Они оба подошли ближе, проникая в мое личное пространство.
– Может, все же стоит
съесть
тебя прямо сейчас? – Дыхание Харона щекотало мне правое ухо.
Август выдержал мой взгляд, затем посмотрел на мои губы.
«Прости нашу ненасытность
. – Его голос звенел непристойными нотками в моей голове. –
Моя cara»
.
Август не говорил вслух, просто молча смотрел на мои губы, и я задыхалась – его голос в моей голове казался наивысшим проявлением близости.
Харон потянулся выше и коснулся накрашенными черными пальцами моего затылка – ногти впились в кожу.
В голове зазвучала готическая романтическая мелодия.
Я потянулась к ним и провела руками по их шелковистой коже.
Краска залила острые скулы Харона. Август сжал челюсти.
Поодиночке они казались неистовыми.
Вместе – сложными, словно эллиптические кривые и модулярные функции Великой теоремы Ферма, одной из сложнейших теорем, когда-либо доказанных математиками.
Мои руки скользнули ниже, прочертили по выпирающим ширинкам – я сжала ладони.
– Осторожно, дорогая.
Харон впился ногтями мне в чувствительную кожу на затылке, предупреждая, на лице застыло хищное выражение.
Рука Августа молниеносным движением перехватила мой локоть, стоило мне согнуть руку и сжать его сильнее.
Они попались в мою ловушку. Я улыбнулась.
– Domus.
Бдыщ.
Дым клубился вокруг нас – мы снова стояли в пустой, темной столовой – жалюзи были закрыты, а в камине тихо потрескивал слабый огонь.
Мы вернулись на место преступления.
Я хотела перенести нас в спальню, но что-то внутри меня, должно быть, хотело другого.
– Ты… только что… – Харон замолчал, уставившись на меня, словно он и правда не мог поверить в мою смелость.
Август облизнул нижнюю губу.
Мне стало смешно, и я их отпустила.
Харон снова заговорил, и в его голосе сквозило неверие:
– Только не говори, что ты только что перенесла
двоих
людей на опасно короткое расстояние
сразу
после того, как телепортировалась с собрания федерации.
Я закатила глаза – ничего страшного не произошло.
– Так уж и быть,
не скажу
, – ответила я.
Харон огляделся по сторонам. В его глазах зажглось понимание, он запрокинул голову и рассмеялся хриплым басом.
Август присоединился к нему, и на его щеках появились ямочки.
– Ты доверяешь мне, carissima? – все еще улыбаясь, спросил Харон.
Его голос понизился на октаву, затрепетали темные ресницы.
Я уставилась на шрам на его голове.
– Да.
Харон смахнул локон с моей шеи.
– Тебе
правда
не стоит, дорогая.
Он осторожно снял с меня корону и положил ее на стол.
Август наблюдал за нами из-под опущенных ресниц.
Бетховен за роялем запрокинул голову. Частично глухой, он чувствовал вибрации душой.
Как и я.
Харон подошел к столу и выдвинул деревянные стулья с подлокотниками. Август последовал его примеру.