Страница 120 из 152
Глава 43. Двенадцать подвигов Геркулеса
Алексис: СГС, день 13
Кулаки забарабанили в дверь, охранники-Олимпийцы что-то прокричали.
Я открыла глаза.
По конечностям разлились отголоски боли.
Тускло горели факелы, тени плясали по пустой кровати, измазанной кровью.
– Август?.. Харон? – позвала я, вглядываясь в темноту.
Никто не ответил.
Пушистик-младший заскулил и, пошатываясь, поднялся на ноги. На полу остался только он. Ни Поко, ни адских гончих в комнате не было.
Они бы меня не бросили… Только не сейчас. Не перед моими подвигами. Не в самый важный день моей жизни.
– Выходи! – крикнул охранник снаружи.
Что-то категорически не так.
Сердце бешено колотилось в груди. Ноги странно ныли. Я встала, прошла в ванную и умылась ледяной водой. Разноцветные глаза в зеркале смотрели на меня в панике.
– ЖИВЕЕ!
Я наспех заплела волосы в косу, но они все равно торчали в стороны, как бы отчаянно я ни пыталась их пригладить.
Охранник крикнул:
– Еще минута, и мы заходим!
Я сунула ноги в ботинки и с трудом завязала шнурки непослушными пальцами.
Громыхнул засов, охранники открывали дверь.
Я встала, готовая уйти…
Мои глаза расширились, и я в панике обернулась, схватила свой счастливый калькулятор с кровати и сунула его в карман тоги, зовя Никс.
От подушек донеслось сонное шипение. Я запрыгнула на кровать, яростно шаря по ней руками, пока не нащупала теплые чешуйки.
–
Нет…
поспа-а-а-ать, – пожаловалась Никс, пока я наматывала ее себе на шею.
Сердце выпрыгивало из груди от мысли, что я чуть про нее не забыла.
БАХ.
Дверь распахнулась, и в комнату хлынул свет.
Снаружи ждала дюжина охранников. В конце группы стояли Титус и Алессандр. Мы встретились взглядами, и они открыли было рты, чтобы что-то сказать, но, увидев выражение моего лица, передумали.
– ПОШЕВЕЛИВАЙСЯ! – Старший охранник вошел в комнату и махнул искрящейся дубинкой в сторону коридора.
Мне не нужно было повторять дважды.
Пушистик-младший с лаем выбежал из комнаты.
– Нет, останься. Не нуж… – Я онемела. –
Господи Иисусе
.
Охранники отшатнулись в сторону.
У Пушистика-младшего, похоже, случился еще один скачок роста. Головой он доставал мне до плеч, а тело приобрело чудовищные пропорции.
Мерцающий горб все еще дрожал у него на спине, и сам зверь явно был не в состоянии драться.
– Шевелись!
Охранник меня толкнул, и Пушистик-младший зарычал.
Олимпийцы вели меня по лабиринту и громко топали по камню, маршируя спереди и сзади меня.
Никс медленно скользила по моим плечам.
Мы повернули направо, в незнакомую пещеру, из которой попали в комнату с медными факелами, висящими на посеребренных стенах.
– ВЫБЕРИ ЧТО-ТО ОДНО, – указал охранник.
Стены были вплотную завешаны оружием: мечами, топорами, ножами, кнутами, метательными звездами.
Мы только начали тренироваться с оружием ближнего боя – я одинаково плохо управлялась с любыми его видами.
Ты справишься, Алексис.
Люди кричали вокруг; охранники окружили меня и что-то орали; в меня махали сверкающими дубинками; от высокого напряжения сводило зубы; Пушистик-младший скулил рядом со мной и тыкался влажным носом мне в лицо.
Я даже не заметила, что упала на колени.
Перестань. Возьми себя в руки.
Хватая ртом воздух, я встала на ноги. Я взяла волю в кулак, хотя казалось, что внутри остался лишь страх.
– Какое оружие проще всего использовать? – тихо спросила я Никс.
– Копье, – прошипела она.
Я сняла со стены длинный титановый шест с треугольным наконечником, как у стрелы.
Не успела я осознать свой выбор, как меня вытолкали из узкой комнаты в разветвленную сеть коридоров.
Металл холодил ладонь и почти ничего не весил.
Охранники передо мной остановились и синхронно разошлись в стороны, открывая проход к широким воротам. Титус вышел вперед и повернул рычаг.
– Прости, – сказал он. – За все.
– Заткнись.
Я пыталась его игнорировать.
Ворота медленно поднялись.
Ужас ломал мне ребра, одно за другим, пока они не прогнулись внутрь.
Черт подери.
Разворачивался худший из возможных сценариев: день был пасмурным. Ветер дул, разгоняя по небу темные тучи.
На трибунах Колизея развернулось оживленное обсуждение.
– Вперед! – толкнул меня охранник.
Я почти что вывалилась на арену, Никс на моих плечах напряглась, а Пушистик-младший высоко поднял голову.
По Колизею поползли шепотки.
– ГЕРКУЛЕС – ДВЕНАДЦАТЬ ПОДВИГОВ!
Зевс смотрел на меня с высоты подиума, его белая тога развевалась на ветру. В руке он держал свой скипетр с золотым орлом на навершии.
Ты в смертельной опасности.
Лев Зевса рычал рядом с ним, толпа разразилась громкими аплодисментами.
Я шла словно в трансе, пока не оказалась в центре арены.
Из-за силового поля трибуны казались размытыми, утопая в искрах электричества – неоново-зеленые линии мерцали в воздухе, – по телу у меня разбежались мурашки.
Шепот сменился скандированием, и вскоре вся Спарта кричала:
– Angela Romae… Angela Romae… Angela Romae!
Воспоминания поглотили меня, Колизей исчез.
Август нес меня на руках по улицам Рима. Дождь заливал мне лицо, а люди скандировали «Angela Romae» и тянулись ко мне, касаясь пальцами моей головы. Харон рычал на них, его голова кровила, он практически висел на Августе. За его спиной верещали связанные Титаны.
Август смотрел на меня сверху вниз напряженным взглядом и осторожно прижимал к себе.
Я моргнула.
И вернулась в реальность.
Я стояла посреди Доломитового Колизея с копьем в руке. Ворота снова поднимались, и Спарта жаждала крови.
Из темноты показалось несколько силуэтов.
Один, два, три, четыре, пять…
– Да вы издеваетесь…
Восемь огромных Немейских львов вышли на раскаленный песок – целый прайд.
В первом раунде предполагалось только
четверо
.
Секция Хтоников взорвалась возмущением, но их крики заглушил крик и топот трибун:
– ANGELA ROMAE!
Зевс стоял на краю подиума и спокойно наблюдал.
Я перекрестилась.
От рыка по телу у меня побежали мурашки, и я снова повернулась к монстрам на песке.
Немейские львы подкрадывались все ближе, разделяясь по флангам, чтобы атаковать меня со всех сторон разом. Я сжала копье обеими руками и выставила его вперед.
Так вот все и закончится
.