Страница 101 из 152
– Правда? – Он широко улыбнулся, демонстрируя небольшое углубление. – Я и не знал… Мне никто про нее не говорил.
Он отвел взгляд, будто признание его смутило.
Почему я вообще его боялась?
Сердце защемило, едва я осознала, в чем именно он признался.
Что Арес с тобой сделал?
Август смотрел куда угодно, только не на меня.
– Так что… обнимемся? – повторил он.
Я опустила руку.
– Конечно, – ответила я.
Харон откинул одеяло и лег первым, раскрыв для меня свои объятья. Я неуверенно легла, оставив между нами небольшое пространство, но он притянул меня к себе, и мы оказались плотно прижаты друг к другу.
Август присоединился к нам.
Я ожидала, что он снова повернется ко мне спиной, но он подполз ближе, лицом ко мне и обхватил руками меня и Харона так, что я оказалась зажата между ними.
– Тебе удобно? – прошептал Август, прижавшись подбородком к моей макушке и накрыв мою ногу своим бедром.
– Да.
Оказавшись между ними, я впервые чувствовала себя в полной безопасности.
Август довольно пробасил, его грудь вибрировала на уровне моего сердца. Кадык оказался так близко к моему лицу, что я могла поцеловать бронзовую кожу, и я нежно прижалась носом к его шее.
Август хрипло застонал, будто я сделала что-то непристойное, и обнял меня еще крепче.
Харон удовлетворенно выдохнул в мои локоны, мышцы его живота двигались на уровне моей спины.
Поко заверещал и вскарабкался по нам, продавливая одеяло своими маленькими лапками. Он замер, обнюхал наши с Августом лица и, елозя пушистой жопкой, устроился между нами.
И сразу же замурлыкал.
– Спокойной ночи, carissima, – сказал Харон. – Я не могу поверить… что это реально.
Я знала, что он имел в виду.
– Спокойной, – зевнул Август и придвинулся ближе.
– Спи крепко. – Я всегда так говорила Чарли и Елене.
Август поцеловал меня в лоб.
Грудь Харона вздымалась у меня за спиной.
– Я не сплю, принцесса. Но я буду охранять тебя… Я защищу тебя. Обещаю.
Легкая искра пробежала по нашей брачной связи, и она казалась такой… нежной.
Меня мягко утянуло во тьму.
Впервые не было кошмаров, только тепло и хрупкое чувство покоя.
СГС, день 7
Бам.
Бам.
Бам.
– Пора вставать! – прокричали охранники, колотя в дверь.
Я открыла заспанные глаза.
Жар окружал меня со всех сторон.
Все еще зажатая между своими мужьями, я пыталась встать, но меня обняли еще крепче. Харон храпел, прижимаясь ко мне со спины, и шум снаружи нисколько не омрачал его сон.
Август смерил его восхищенным взглядом, затем посмотрел на меня и улыбнулся, демонстрируя маленькую ямочку на щеке.
Охранники принялись стучать громче, и он снова помрачнел.
– Харон, нам нужно вставать.
Август потянулся через меня и похлопал его по плечу.
Харон пошевелился. Из-под складок одеяла высунулась голова Поко.
Я встала с постели.
Харон резко сел на кровати и потер глаза татуированными пальцами. Взъерошенные черные волосы торчали во все стороны.
Он покраснел и старался не встречаться с нами взглядом, словно стыдился, что мы застали его спящим, и потому погладил Поко по пушистой голове.
Сердце екнуло.
Я в смертельной опасности
.
Я с ужасом осознала, что сонный Харон по утрам выглядел очаровательно.
Дверь содрогнулась.
– Мы уже выходим! – крикнул Олимпиец.
Мы быстро собрались.
Мужья шли по обе стороны от меня, пока охранники сопровождали нас по коридору от нашей комнаты. В этот раз ни Харон, ни Август не жаловались, когда я села рядом с Чарли, но оба массировали мне плечи и потирали спину.
Было приятно.
Стоял солнечный и теплый июньский день.
Зевс не сможет использовать свой скипетр.
Я вздохнула с облегчением.
Вокруг Колизея величественно возвышались Доломитовые горы. Склоны покрывала плотная растительность и обилие колокольчиков Моретти.
На арену внизу вышел Герм, вооруженный четырехметровым копьем с острым наконечником.
Толпа тут же его освистала.
А наш сектор, наоборот, подбадривал.
Ворота поднялись, и на арену вышло четверо горгонов – у каждого из лысой головы росло по одной змее, но самая большая у Герма – с мечами в руках.
«По количеству змей и их длине можно понять, насколько горгон силен
, – вспомнились мне уроки Августа во время Горнила. –
Больше одной змеи вырастает очень редко. Их парализующий яд не работает на представителях их собственного вида».
Герм размял шею, покрутив головой взад-вперед, и другие горгоны бросились в атаку, размахивая мечами.
– Чешуйчатая мразь! – вопили с трибун.
Крики пронеслись над ареной.
Спустя несколько минут, которые показались вечностью, Герм задрал голову и издал победоносный рев.
Весь бледный, натруженные мышцы забрызганы кровью, он воткнул копье в середину Арены: четыре пронзенных в живот горгонов безжизненно висели на его копье.
Никс обвилась вокруг моей шеи.
– Ладно, это уже слишком, – прошипела она, сочувствуя змеям.
Я накрыла ее голову ладонью, чтобы она этого не видела.
Чарли толкнул меня в бок, отвлекая от кровавой бойни.
– Я рад, что ты сидишь рядом со мной, – показал он жестами.
– Я тоже.
Мы прислонились ближе друг к другу.
В ряду перед нами Агата встала и зааплодировала, наш сектор напрягся: все ее тело было усыпано синяками. Густые черные и зеленые кровоподтеки покрывали каждый сантиметр ее рук и ног. Фиолетовые следы на шее остались от цепи, которой ее душил Герм, но остальные раны были новыми.
Агата сожрала своих противников до того, как они успели к ней прикоснуться.
Синяки остались после допроса.
Олимпийцы ее
пытали
, и все из-за Медузы.
У меня закружилась голова. К горлу подступила тошнота. Зрение затуманилось, мир стал ужасающе серым.
Чувство времени смазалось.
Я помнила, как сидела на симпозиуме.
А дальше все как в тумане.
Позже я лежала в постели рядом с мужьями.
Харон заснул первым.
Я проснулась посреди ночи из-за того, что подо мной что-то двигалось. Спросонья я не сразу поняла, что больше не лежу на матрасе.
Харон накрыл меня собой, как одеялом, и обхватил ногами и руками, не давая двинуться.
Он громко храпел, глубоко вдыхая и выдыхая.
Август заворчал во сне, придвинулся ближе и обхватил меня рукой, придвигая нас обоих ближе к себе.