Страница 5 из 14
2. Кай
Пистолет привычной тяжестью лежал в руке, не позволяя забыть, зачем я здесь. Ночные улицы Магического Лондона тонули в сиреневом тумане, сквозь который с трудом проглядывали фиолетовые точки фонарей. Световые кристаллы в них тихонько потрескивали, раздражая чувствительный слух. В другое время я бы даже не обратил на них внимания, но сейчас я весь походил на оголённый нерв. Взяв след, я не мог позволить себе его упустить. Мутный илистый запах Темзы, сырость земли после недавнего дождя, пот и духи от тел редких прохожих и – вот он – тонкий, едва уловимый запах крови с привкусом серы и аниса. Он тянулся в глубину тёмных переулков, в которые приличным ведьмам не стоит соваться после заката.
Запах человеческой крови пробуждал голод, который в последнее время казался особенно невыносимым. Челюсти свело, рот наполнился слюной, живот защекотало приятное возбуждение. Я быстрым движением руки провел от лба к затылку, прикрыл глаза и резко выдохнул в попытке взять себя в руки и прогнать из головы туманный образ, успевший захватить воображение. Я не позволял себе даже мельком вспоминать её. Слишком опасно.
Оттолкнувшись от холодной стены дома, я нырнул в переулок и направился к заржавевшей пожарной лестнице. Запах привёл меня на третий этаж кирпичного здания, казавшегося заброшенным, как и большинство домов в этом, далёком от центра, районе. Я заглянул в окно и не увидел ничего, кроме темноты. Поднять разбухшую от влаги раму удалось не сразу, но она всё же поддалась.
Я оказался в пустой комнате с единственной дверью, ведущей в такой же пустой холл. Запах усилился, подсказывая верную дорогу к приоткрытой двери в конце длинного узкого коридора. Пропитавшиеся сыростью выцветшие обои клокам свисали со стен, пузырились, будто нарывы. Я медленно подошёл, держа наготове оружие, толкнул дверь носком ботинка – та бесшумно открылась, и я заглянул внутрь.
Опоздал.
Я опустил пистолет и переступил порог. На потрёпанном, грязном матрасе лежало тело: ощетинившиеся рёбра выглядывали из небрежно вскрытой груди. Длинные светлые волосы слиплись от крови и, к моему облегчению, закрывали лицо. За спиной скрипнула дверь, и я со вздохом обернулся.
Её глаза сияли красными огнями, белая блузка пропиталась кровью. Молча глядя на меня, Диана вытерла рот тыльной стороной ладони.
– Я была так голодна, – хрипло сказала она, приглаживая растрёпанные волосы мокрой от крови рукой. – Я не могла остановиться.
– Я же просил приходить ко мне. – Было тяжело смотреть на неё такую, исхудавшую, с заострившимися чертами, перепачканную чужой кровью. Она с отвращением оскалилась.
– Кровь из пакетов мерзкая.
– Но ты знаешь, что так правильно.
– Правильно? – Диана с улыбкой склонила голову набок, делая шаг ко мне. – Хочешь сказать, что это, – она указала на себя обеими руками, – правильно? Быть мерзким, изнывающим от вечного голода животным – правильно?
– Я не это…
Она схватила меня за грудки, оставляя на рубашке алые пятна.
– В этом нет ничего правильного! Я каждую секунду ненавижу то, какой ты меня сделал. Каждую секунду!
Меня затрясло, я попытался коснуться её щеки, но она брезгливо отдёрнула голову.
– У меня не было выбора… – выдохнул я.
А её рука впилась в мою, заставляя приставить дуло пистолета к её груди.
– Ты должен был меня отпустить. Сделай это сейчас.
– Нет.
Её глаза снова вспыхнули красными, лицо исказила ненависть.
– Если ты не сделаешь этого, я не остановлюсь. Я продолжу убивать. Ты должен.
– Я не могу…
– Надо было пристрелить тебя в самом начале, – прошептала Диана. – Ты грязное, отвратительное чудовище. И ты сделал меня такой же.
Её слова убивали меня, горьким ядом растекались по рёбрам. Я не хотел верить в них, но знал, что она не лжёт. Обращённый вампир не мог лгать тому, кто его создал. Диана крепче сжала мою руку, положила палец на спусковой крючок.
– Я не могу отнять собственную жизнь против твоей воли. Поэтому ты должен сделать это сам. Давай закончим всё сейчас.
– Диана…
– Стреляй же!
Палец дрогнул, спусковой крючок кивнул, но лишь слегка, не дав выстрелу прозвучать. Я положил свободную руку ей на затылок, чтобы не позволить телу упасть. Я знал, что должен её остановить. Знал, что если не исправлю то, что натворил, невинных жертв будет гораздо больше. Знал, но разве я мог?.. Я крепче сжал пистолет, глядя в сочащиеся ненавистью и злобой красные глаза, которые прежде смотрели на меня с нежностью и желанием.
– Прости, – прошептал я и прикрыл глаза, отсчитывая последние удары сердца перед тем, как всё завершить.
– За что?
Я вздрогнул и распахнул глаза, чтобы встретиться с другими, карими, широко распахнутыми от страха. Мои пальцы утонули в чёрных шёлковых кудрях, а дуло пистолета утонуло в складках знакомого синего свитера. Кэтрин покосилась на пистолет, и я в ужасе отпрянул, тут же опуская оружие. Кэтрин тоже попятилась, прижимая ладонь к груди с такой силой, будто там уже была зияющая рана. Она в ужасе огляделась по сторонам, заметила труп и побледнела.
– Что за чёрт, – пробормотала она. – Что за херня творится в твоей голове?
– В моей голове? – Я тоже огляделся. – Что? Что происходит? Что ты здесь делаешь?
Вопросы посыпались на стены комнаты, они покрылись трещинами, замерцали, давая понять, что всё происходящее нереально. Сон – понял я. Сон, который я видел уже сотню раз. Только вот в этот раз завершение у него было совершенно иное. Я повернулся к Кэтрин, стараясь взять под контроль происходящее. Во сне мысли шевелились нехотя, тело казалось деревянным, чужим, но чем больше я сосредотачивался, тем легче становилось. Воспоминания просачивались сквозь пелену между сном и реальностью, я вновь становился целым. И с каждым мгновением меня всё больше одолевала тревога. Я вспомнил. Вспомнил, как метался из угла в угол, словно дикий зверь, который стремился оказаться рядом с той, которая в нём нуждалась.
– Кэтрин, ты…
– Если верить тому, что болтают голоса в моей голове, то я умираю. – Она отвернулась, замялась, а потом заглянула мне в глаза. – А ты… Мёрфи сказал, что ты под следствием. Ты в порядке?
Вопрос вверг меня в ступор. Ещё больше меня удивило искреннее беспокойство, которое исходило от Кэтрин. Я уже и не помнил, когда в последний раз меня спрашивали обо мне.
– Я… – Голос охрип, и я осёкся, чтобы прочистить горло. – Да, я в порядке. Меня арестовали, но я в порядке. А ты?