Страница 4 из 44
Глава 2
Энья почувствовала, как её бережно несут на руках. Незнакомец пах чем-то пряным и древесным, но таким уютным, словно кто-то родной обнимал её. Она почувствовала, как со лба убрали прядь волос, пощекотав ей щёку.
Девочка проснулась от солнечных лучей на широкой кровати под балдахином. Стены были обшиты шёлком с картинами сказочного сада: единорогами, драконами и дивными птицами. В камине весело потрескивал огонёк, а из приоткрытого окошка веял лёгкий ветерок.
Кто-то успел разобрать её вещи: матушкины книги аккуратно лежали на письменном столе вместе со шкатулкой и принадлежностями для рисования, а платья…
Девочка вскочила с кровати и подбежала к висящим на дверце платяного шкафа нарядам.
«Кто же успел их почистить? Выглядят как новые!» – восхитилась она и бросила взгляд в зеркало: её переодели в ночную рубашку, достающую до босых пят. Спальня тоже пришлась ей по вкусу.
«Тут гораздо лучше, чем дома… – Но тут же спохватилась: – Нельзя так думать! Я провела детство с нянюшкой, слугами и… отцом. Если бы только матушка была жива…»
И теперь Энье, как и советовала нянюшка, необходимо научиться жить здесь. От осознания своего одиночества и тоски по старым добрым денькам у неё защипало в глазах, захотелось выплакать своё детское горе, но девочка сжала руки в кулачки и топнула ножкой: «Нечего плакать – я сильная!»
За шкафом была ещё одна дверь, ведущая в ванную. Не дожидаясь слуг, девочка умылась и оделась.
В шкафу вместе со старым платьем, в котором она приехала, висела новенькая одежда, а на нижней полке в ряд стояли туфли.
«Надеюсь, меня не отругают, если я надену вот это бледно-голубое платье и туфельки», – подумала она.
А наряд и обувь словно по ней и шили: не жмёт, не колется. Энья обернулась перед зеркалом, притопнув ножками.
От разноцветных стёкол на ковре отражалась настоящая радуга, и это маленькое чудо взбодрило загрустившую Энью.
«Стоит отправиться на разведку – возможно, у хозяина дома тоже есть сад и лес, добрая кухарка и садовник, который сможет рассказать мне истории о новых цветах», – решила она, покидая спальню.
* * *
Замок, а именно в нём она и очутилась, показался девочке пустынным. Энья миновала коридоры, заглядывая в богато обставленные комнаты, не встретив ни единой живой души.
– Ау-у, – протянула Энья, и эхо разнеслось под массивным сводом, ударяясь о каменные стены, на которых висели гобелены и картины в позолоченных рамах с изображением людей в старинных одеждах.
На одном из портретов Энья узнала матушку – прекрасную молодую девушку с такими же, как у Эньи, бронзовыми волосами и в том самом изумрудном платье, которое девочка взяла с собой. Матушка стояла рядом с высоким черноволосым мужчиной. Он был очень красив и, казалось, его нарисованные синие глаза сверкают подобно двум драгоценным камням. Невольно Энья залюбовалась этой парой.
– Вижу, ты уже проснулась, – за спиной раздался мужской голос.
Девочка, обернувшись, встретилась с ожившим взглядом с портрета.
– Здравствуйте, – с почтением пролепетала она и поклонилась. – Меня зовут Энья.
Мужчина долго всматривался в детское курносое личико с нежной молочной кожей и розовыми, как два цветочных лепестка, губками, скользил взглядом по волне бронзовых волос, укутавших детскую фигурку.
– Ты очень похожа на матушку. И я рад, что наряд пришёлся тебе впору, – прошептал он, опустившись на одно колено. – Меня зовут герцог Девон, но ты можешь обращаться ко мне просто по имени. Добро пожаловать в мой замок. Он далеко от твоего родного дома, но тебе у меня понравится.
Девочка сцепила руки за спиной и смущённо опустила взгляд.
Мужчина взял её ладошку в свою и продолжил:
– Твоя матушка была талантливой чародейкой и очень доброй женщиной. Мы были лучшими друзьями, и тебе нечего бояться.
Энья встрепенулась. После смерти матушки отец почти не говорил о ней. И если бы не память слуг, Энья, возможно, не узнала, какой она была.
– Расскажите мне о ней, прошу вас, милорд! – взмолилась она, сжав его ладонь пальчиками и вопрошающе заглядывая в сапфировые глаза.
– Конечно, но сейчас нам стоит позавтракать и как следует всё осмотреть, ведь с этого дня ты здесь полноценная хозяйка, чему я безмерно рад.
Он поднялся и повёл её за собой, неторопливо шагая по ковровой дорожке, чтобы девочка за ним поспевала.
– За мной приехал кучер с красным пером и золотыми глазами. Только почему же он прибыл так поздно? Разве на дорогах не опасно? И где мы находимся? Далеко до моря?.. – засыпала она его вопросами, но спохватилась, понимая, что неприлично маленьким леди так себя вести.
Девон терпеливо дал ответы на все вопросы, и к тому времени они оказались в столовой. Здесь тоже не было слуг, и по пути им никто не встретился, а ведь они спустились с третьего этажа, прошли галерею, но всё равно – никого.
– Разве у вас нет слуг? – задала Энья очередной вопрос, уже сидя за столом и болтая ножками.
– Нет. Я чародей, и слуг мне заменяет магия, – ответил он, наливая ароматный чай, и, предугадывая следующий вопрос, продолжил: – Обучать тебя тоже буду я. В тебе есть чародейский дар, и его нужно развивать.
– Вы, наверное, многое знаете о магии…
Энья добавила в кашу малиновый джем и стала размешивать и рисовать ложкой, пока не получился узор.
Мачеха ругала её за подобное, но ведь это так скучно – просто есть кашу. Когда они завтракали с нянюшкой, то играли в игру, где нужно было угадать, что же Энья изобразила из порции джема: облако, яблоко или солнышко. Но девочка посчитала, что вряд ли герцогу будет интересно угадывать, да и вопросов она задаёт слишком много. Как бы он не подумал, что она любопытная болтушка.
На миг девочка испугалась, что мужчина захочет вернуть её обратно, но он, молча развернув хрустящую газету, неторопливо попивал ароматный кофе.
Няня не разрешала Энье пить этот напиток. Говорила, что он для взрослых, а ей положено какао со взбитыми сливками и шоколадной крошкой. Но это было раньше. После приезда мачехи о сливках и сладком можно было забыть, хотя Энья не была сладкоежкой. А вот сестрица часто скандалила, потому что от сладкого у неё болели зубы.
– После завтрака мне нужно заняться вышиванием? – стараясь не поморщиться, спросила она.
Одно дело – прочесть интересную книгу, и совсем другое – сидеть целыми днями и вышивать что-то непонятное, постоянно колоть пальцы. И чем это занятие так нравилось мачехе?
Герцог удивлённо вскинул брови.