Дитя ворона

Глава 8

– Девон!

Энья с криком вбежала в замок. За окнами полил дождь, и небо расчертили яркие вспышки молнии. Но девочку встретили всё те же пустота и одиночество, от которых она сбежала. Здесь не было ни горящих каминов, ни ароматного ужина, не было уютных посиделок за приятной беседой. Пустота.

– Ну где же ты?! – всхлипнув, окрикнула она и с очередной молнией услышала звук разбивающегося стекла. Добежав до оранжереи со всех ног, Энья замерла в дверях.

На мраморном полу лежало нечто большое и чёрное, и оно слабо дышало. От него пахло гарью и чем-то таким неприятным, напоминающим запах в мясном ряду на рынке.

Сжав руки в кулачки и поджав губы, Энья на цыпочках подошла к разбитым стеклянным дверям. Осколки валялись по всему полу, а среди них…

Вспышка молнии осветила чёрного ворона. Его перья были измазаны в непонятной жидкости, и, прикоснувшись к крылу, Энья увидела на своей ладошке нечто чёрное. Запах усилился. На глазах птица стала меняться, обретая человеческое тело в порванном костюме, и перед ней без сознания оказался Девон. Энья увидела, что он ранен, а её рука испачкана его же кровью.

– Нет! – всхлипнула девочка, уткнувшись в слабо вздымающуюся мужскую грудь. – Очнись… – взмолилась она, гладя его по плечу.

– Воды… – прохрипел он, не открывая глаз.

Девочка вздрогнула и подбежала к графину с водой. Плеснув жидкость в стакан, она склонилась над раненым и, поддерживая тяжёлую голову, дала напиться.

Герцог закашлялся, а Энья промокнула его подбородок рукавом:

– Я сейчас, подожди, – попросила она и убежала в гостиную.

Вернулась девочка с пледом и двумя атласными подушками. Подсунув одну Девону под голову и укрыв его пледом, она снова убежала. Девочка бегала так ещё несколько раз, прежде чем столик у кресла не заняли чистые полотенца, мисочка с водой и пузырьки с лекарствами, которые Девон ей показывал.

Вручную Энья зажгла несколько свечей и как следует смогла разглядеть повреждения герцога. К счастью, ничего, кроме порезов, не было. Эти раны она осторожно, стараясь, чтобы руки не дрожали, смазала так же, как няня делала раньше с её ссадинами. Обеззараживая, Энья дула на порезы, обмазывала их мазью, боясь причинить Девону дополнительную боль, и бинтовала. Всё это время она без устали нашёптывала слова утешения, тем самым успокаивая себя и пребывающего в беспамятстве Девона. Слушая завывание ветра, постукивание дождя за окнами оранжереи и глядя на мирно дышащего герцога, Энья взяла подушку поменьше и, прижавшись к боку Девона, под пледом вздохнула с облегчением. Всегда, когда он был рядом, Энья чувствовала себя в безопасности. Но сейчас она была его защитницей. Маленькой и неуклюжей, только в начале обучения чародейству, но всё же…

Если бы Девон знал, что борьба с гоблинами обернётся для него таким магическим истощением, то взял бы в напарники нескольких сильных магов из городской стражи. Но герцога подвели самоуверенность и желание отомстить за похищение Эньи. Он не учёл, что за столько лет непотревоженные гоблины приумножили свою численность и были вооружены остро заточенными кирками. Но магия огня сделала своё дело, и израненный и ослабевший Девон прилетел в свой дом.

Для полного восстановления ему стоит хорошенько выспаться и поесть, а остальное – дело нескольких трансформаций в ворона и длительных прогулок по лесу. Мудрые чародеи подпитывались от природы: лёжа на траве, сидя под старым дубом, прогуливаясь по песку или купаясь в море. Они не приносили кровавых жертв неизвестным богам, не отсыпали монет за амулеты и не пили энергию живых существ.

Девона спасло быстрое восстановление при обращении в ворона, поэтому он сумел долететь до замка и только здесь потерял сознание.

Последнее, что он помнил, – это освежающую воду, запах леса и лицо Риены. Возлюбленная склонилась над ним, её шёлковые волосы коснулись его израненной щеки, и девушка прошептала, что она рядом с ним. И Девон крепко уснул.

* * *

В воздухе пахло сыростью, а оранжерею заливал солнечный свет. Он проникал сквозь разбитые стёкла и слепил глаза. Герцог хотел было закрыться рукой, но почувствовал, что её что-то держит.

Осторожно повернув голову, он уткнулся в макушку бронзовых волос.

На Энье была грязная, местами порванная ночная сорочка. Её босая ножка торчала из-под пледа, которым они были укрыты. Во сне она нахмурилась и сильнее сжала его руку.

Герцог вздохнул и осторожно, стараясь не потревожить сон девочки, встал с пола.

Голова раскалывалась, тело болело и было… в бинтах. На столе он заметил лекарства и улыбнулся.

Подняв девочку на руки и, слегка качаясь, чародей пошёл в её спальню. Но стоило уложить Энью на кровать, как у него закружилась голова. Стараясь не шуметь, герцог лёг с другой стороны и глубоко задышал. Дурнота стала потихоньку отступать, в голове прояснялось.

«Слишком много сил я потратил на борьбу. Одной ночи сна мне мало…»

Сейчас у него даже не осталось сил, чтобы подняться и наколдовать завтрак.

Энья зашевелилась и похлопала ладошкой рядом, а затем резко встала. Её всклоченные волосы торчали так, словно их давно не причёсывали. Яркие глаза смотрели на Девона. С опаской девочка подползла к нему, положив ладошку на лоб.

– Вы… ты наконец-то очнулся, – с облегчением прошептала она. – Мне кажется, что у тебя жар, – неуверенно пробормотала она.

В её животе заурчало.

– А мне кажется, что ты голодна.

Лёжа на подушке, он слабо улыбнулся и закрыл глаза.

Девочка спрыгнула с кровати и, обувая на ходу домашние тапочки, выбежала из комнаты. Девон слышал, как удаляются её шаги. Сколько прошло времени, прежде чем он едва не провалился в сон, Девон не знал. Но услышал, как неторопливо Энья возвращается.

Он уловил аромат куриного бульона. Девочка поставила поднос на тумбочку:

– Тебе нужно поесть. Нянюшка всегда говорила, что нет лекарства лучше, чем бульон.

Она помахала перед ним серебряной ложкой.

Девон предпочёл бы хорошо прожаренный бифштекс, да побольше. Он привстал, и Энья подложила ему под спину ещё одну пышную подушку.

– Тебе так удобно?

Девон слабо кивнул и приготовился к тому, чего с ним не делали бог знает сколько времени.

Энья кормила его, взрослого мужчину, с ложки, как малыша, утирая уголки рта салфеткой с таким серьёзным видом, будто от этой трапезы зависит жизнь Девона. С трудом ему удалось сдержать смех, чтобы не расплескать суп.

Когда миска опустела, Энья подала ему чашку тёплого чая с мёдом.