Дитя ворона

Знала бы только леди Колет, какую неприязнь и отвращение питает к ней герцог. Как он представляет, что берёт метлу попушистее и вышвыривает незваных гостей из своего замка, да так, чтобы они забыли сюда дорогу. Но увы, не всем желаниям дано осуществиться. И пришлось Девону терпеливо ждать завершения обеда, быть вежливым и обходительным, защищая Энью, всячески нахваливая её и убеждая мачеху в том, что девочка не доставляет ему абсолютно никаких неприятностей.

Энья и Девон даже не подозревали, что тревожатся и мечтают об одном и том же. Каждый сидел на своём стуле, держал то ложку, то бокал или чашку и надеялся, чтобы визит леди Колет поскорее закончился.

– Думаю, девочкам будет полезно погулять на свежем воздухе. Сюзет, дорогая, ступай, а ты, Энья, будь любезна и покажи сестрёнке ваш сад. Уверена, он так же прекрасен, как и наш, – проворковала Колет. – А мы с герцогом останемся и выпьем… чаю.

Леди взмахнула пушистыми ресницами и закусила нижнюю губу, томно глядя на Девона.

Мужчина понял, к чему ведёт её манёвр, и мысленно вылил на эту наивную и самоуверенную даму ушат ледяной воды.

«Остудитесь, миледи, иначе у вас из ушей повалит дым. Моё сердце прочно занято памятью о другой».

– Ступай, Энья, – сказал герцог, подбодрив её тёплой улыбкой, и девочки ушли.

– Так на чём мы с вами остановились? – томно спросила Колет, накрыв мужскую руку своей, затянутой в перчатку.

* * *

– У тебя красивое платье, почти как у меня, – высокомерно отметила Сюзет, прогуливаясь по дорожке. – И всё же… не слишком-то тебе идёт голубой, да и волосы распушились, из таких красивые локоны никогда не получатся.

Энья знала, что если скажет хоть одно слово в ответ, то сестрица мигом извратит его и потом будет доказывать матушке, что Энья говорила совсем другое.

– Герцог посчитал, что мне этот цвет идёт. А нравятся ему локоны или нет, я не знаю.

Она пожала плечами, неторопливо бредя по саду и рассказывая, что и где находится.

Сюзет слушала вполуха, пока не увидела грядку с фиалками. Они были огорожены от остальных цветов, и рядом с ними лежали маленькая лопатка и грабельки. Энья позабыла о них и теперь жалела. Она знала, что Сюзет очень хитрая. Любая вещь, которой Энья дорожила, если Сюзет это видела, превращалась в сломанную и выбрасывалась.

– Какие дивные фиалки, – присела сестрица рядом с цветками и осторожно потрогала их лепестки. – Вижу, здесь недавно пололи…

Сюзет потрогала рыхлую землю, не боясь запачкать перчатку.

– Д-да, должно быть, садовник, – соврала Энья, стараясь говорить спокойно. – А ещё здесь неподалёку есть берег моря, там много красивых раковин, и…

Она едва не проговорилась о русалках, но вспомнила завет Девона никому не рассказывать о волшебных существах. Обычные люди знали о них по сказкам или слухам. За чародейками-то никто не будет охотиться, а вот за чешуёй русалок и их жемчугом полным-полно охотников, опасных людей.

– Да? В таком случае я бы очень хотела посмотреть на этот пляж. Интересно, он большой? Отличается ли от других?

В отличие от Эньи Сюзет много где побывала и много чего видела, они с леди Колет часто отправлялись в путешествия вместе с отцом, в то время как Энья оставалась дома.

«Должно быть, и в этот раз он куда-то уехал, вот мачеха и решила нас навестить», – подумала Энья и расслабилась, направившись в сторону пляжа. Но вдруг Сюзет нарочито громко воскликнула:

– Ах, какая досада!

Энья обернулась: сестра держала в руке грабли, а клумба с фиалками была испорчена. Цветки валялись в разных местах, где-то вырванные с корнем, где-то помятые и вытоптанные.

С трудом Энье удалось сдержать гневный крик и не наброситься на мерзавку. Она так напряглась и сжала кулаки, мысленно повторяя, чтобы Небеса наказали сестрицу, что не заметила, как стоящая поблизости лейка, подрагивая, поднялась в воздух и окатила Сюзет с головы до пят в белых туфельках дождевой, немного затхлой водой.

Сестрица завизжала, и на её крик в сад выбежали взрослые.

– Это всё она, матушка! Она! – верещала дурным голосом Сюзет, прыгая на месте и топчась по невесть откуда взявшейся там грязи.

– Что?! Опять ты за старое, маленькая негодница! – вторила дочери леди Колет.

Девон нахмурился и сказал:

– Помилуйте, леди. Как же Энья могла это сделать, ведь она стоит в нескольких метрах от вашей дочки.

Так и было. И этот факт мачеха не учла, поэтому и не могла понять, как всё произошло. Она злилась в надежде придумать что-нибудь, чтобы обвинить падчерицу, но не смогла.

– Должно быть, ваша дочурка хотела полить грядку, но опрокинула тяжёлую лейку, поскользнулась и упала. На днях тут был дождь, на земле остались лужи… – спокойно пояснил Девон, незаметно приблизившись к Энье и положив руку ей на плечо.

От этого горячего прикосновения девочка оттаяла и слегка пошатнулась, но Девон прижал её к своему бедру.

– Полагаю, вам стоит скорее отправиться домой. Погода сейчас так нестабильна: то тепло, то холодно.

В этот же миг подул сильный ветер, всколыхнув своим порывом дамские юбки и заставив женщин вскрикнуть, прикрывая свои кружевные панталоны.

– Несчастная Сюзет может простудиться. А если с простудой сляжет и Энья, то это подорвёт наши кропотливые занятия. Я очень строгий преподаватель и не терплю отлынивания от предмета даже по болезни, – подытожил Девон.

Леди Колет поняла, что их тактично выпроваживают и задерживаться в замке герцога замужней даме было бы неприлично.

Надев на лицо маску смирения, она кивнула и ответила:

– Конечно, вы правы. Но пусть тогда Энья отдаст моей дочери своё чистое, а главное, сухое платье взамен мокрому. Ну же, Энья, скорее, ты ведь не хочешь, чтобы сестрица заболела. А герцог подарит тебе ещё одно.

Одно дело, когда Энья сама сняла платье, чтобы помочь с уборкой на берегу. Но тогда и герцог тоже разделся. И совсем другое, когда её об этом просила мачеха. Это было словно прилюдно раздеться на площади, и Энье стало так неловко и стыдно, что она не смела смотреть в глаза герцога.

– Ну что вы, леди Колет, к чему же отдавать вашей дочери поношенное платье? У меня есть прекрасная мысль.

Он ушёл в дом и вернулся, неся в руках коробочку.

– Держите, пусть поскорее переоденется. Бедняжка так вымазалась в грязи, – усмехнулся он. – А нас с Эньей ждёт несколько часов непрерывных занятий.